С вами ведь случилось тоже самое, не так ли? Это выпадает всем, кого ночь застает в этом недобром месте. Много времени спустя, я узнала, что лорд под страхом сурового наказания ослушников, запретил жителям деревни пускать путников в свои дома, велев им направлять их в его крепость. Риверус каким-то образом всегда знает, когда здесь появляются люди. Причем те, кто здесь едет днем, проезжают мимо, их он к себе не завлекает. Ему вполне хватает тех, кто припозднился. Тем более, что таких не так уж мало. Крестьяне снабжают нас провизией, но в замке никогда не бывают. Все, что они приносят, забирают у ворот слуги Рива. Но все равно, хотя селяне ничего толком не знают, среди них ходят недобрые слухи о том, что путники в доме господина пропадают. Поэтому некоторые из них жалея людей, пусть и не открывают для них свои двери, но и не направляют их в пасть к демону в надежде, что они уберегутся, хотя, все же, не предупреждая их о возможной беде.
А вообще, мой муж очень боится, что по округе разнесутся вести о том, что происходит в его замке. Ему очень повезло, что он живет на отшибе. Так было и в те времена, когда я впервые оказалась здесь, и задолго до моего появления, и сейчас. Из-за своего страха он перестал для своих нужд брать крепостных, тем более, что должен же кто-то на него работать, обрабатывать его поля. Не может же он всех их извести. По этой же причине мы живем очень замкнуто. У нас почти нет соседей. Вернее они есть, но их замки и усадьбы стоят далеко, и они никогда здесь не бывают. Мой муж никого никогда не приглашает к нам и другие лорды и леди даже обижены на него за это. Но мы сами изредка у них бываем, и там он очень бдительно следит, чтобы я никому ничего лишнего не сболтнула. Не отпускает от себя ни на мгновение. А наши соседи полагают, что он поступает так из ревности и любви. Глупцы! Хотя, что еще они могут думать? Но между нами с самого начала никакой любви не было, да она и не могла возникнуть — слишком уж мы разные и желания наши полностью различны, даже противоположны.
Я хочу того, чего, наверное, хотят большинство женщин — обыкновенного семейного счастья с любимым человеком и детьми, а в дальнейшем и внуками. Хочу стариться, как все люди, а потом тихо и спокойно отойти в мир иной в кругу семьи. А мой муж, кроме того, о чем я уже рассказала, жаждет власти, но он для ее достижения слишком большой трус. И, слава богу! Если бы такой, как он пришел к власти, он бы таких дел наворотил! Я ненавижу и презираю его всей душой — так цепляться за жизнь и делать с людьми такое!!! Меня он тоже мучает, не так, как их, но мне здесь также очень плохо.
— Но почему вы не уедете отсюда?
— Уедете?! Неужели вы так ничего и не поняли? Не уедете надо говорить, а сбежите! И знает бог, я несколько раз пыталась это сделать, и Риверус всякий раз возвращал меня и жестоко наказывал. Он посылал за мной слуг, и они, как собаки-ищейки, везде меня отыскивали, куда бы я ни пряталась, или раньше успевали перехватить по дороге. Есть у него такие слуги с особой выучкой из измененных людей. Страшные существа!
— Но зачем лорду Эгмонду понадобилось жениться на вас, если вы друг друга никогда не любили? Ради наследника?
— Что вы, наследник ему и даром не нужен! Зачем ему растить соперника, который став взрослым, решит убить его и единолично завладеть всем, что вас окружает? Риверус ведь всех судит по себе. По этой причине за столько сотен лет я ни разу не была беременна! А я так мечтаю о ребенке! Но мой муж, каждый раз перед нашим с ним соитием, которые к моему облегчению случаются не часто, заставляет меня пить какое-то зелье, которое он составил и варит собственноручно, как и все свои снадобья, не доверяя никому на свете. Более того, года через четыре после моего несчастного замужества, я узнала, что до меня у него была жена, но за год до нашей с ним свадьбы, он ее тайно, так, что никто и не прознал об этом, убил за то, что она обманула его и забеременела. Он сам сказал мне об этом в назидание и добавил, что со мной будет то же самое, если я посмею ему не подчиниться. Тогда я еще хотела жить и устрашилась.
