Впрочем, магический арсенал у юноши был уже столь обширен, что в огненных заклинаниях он и не нуждался. Зомби вполне хватило и того, что он им продемонстрировал, чтобы их уничтожить или рассеять, в крайнем случае, отогнать. Для лорда Эгмонда это оказалось неприятным сюрпризом. Он поспешил «исчезнуть». Он не был колдуном с боевыми навыками, и противостоять на равных Эдвину не мог. Казалось победа у принца в кармане, но не тут-то было — замок показал себя. Настоящий арсенал находился от обороняющейся группы не так уж и далеко, на этом же этаже, но до него еще надо было как-то добраться. Повинуясь колдовству своего хозяина, замок, казалось, ожил. Для начала на людей налетело полчище нетопырей и крошек пикси. Откуда они взялись в таком количестве, в ухоженном доме было непонятно.
Но наблюдательный Эдвин быстро сообразил, что это не что иное, как ожившие фигурки-элементы барельефа на стенах и потолке. С ними было очень сложно сладить, и хотя каждая по отдельности тварь мало что могла и была не опасна — ей легко можно было свернуть шею, но в таком количестве они весьма серьезно затрудняли людям путь. Повисая большими гроздями на каждом человеке, они тянули в разные стороны его одежду, пытаясь порвать ее. Ухватив крохотными пальчиками плоть своей жертвы, пребольно щипали ее, стараясь выцарапать, выдавить или выколоть глаза, откусить нос, разодрать рот. Они даже все вместе поднимали кого-нибудь вверх, к очень высокому потолку, а потом «роняли» его, и он летел с риском переломать себе ноги, а то и шею. И удивительно, что все, кто не избежал этой участи, остались целы.
Люди отдирали от себя маленьких монстриков, вспоминая, как очень похоже на них напали гарпии в Долине мертвых, и с каким трудом удалось от них отделаться. Они были столь юрки и проворны, что у Эдвина, опасающегося попасть в своих, с трудом получалось поражать их. К сожалению, он не мог закрыть щитами такую большую компанию, и не только потому, что это было довольно трудно сделать, но главным образом оттого, что он не мог тратить на это манну, которой могло потребоваться очень много. Поэтому приходилось изворачиваться другим образом. Сколько все это безобразие длилось, неизвестно, но вдруг вся эта мелочь исчезла — видимо кончилось действие колдовства. А им на смену прибыли чудища из бестиария, правда, много меньших размеров, чем они описываются в нем, но почти столь же зловредных и опасных.
Но к этому моменту вся группа уже скрылась за дверьми замковой арсенальной палаты и спешно вооружалась. Воины, разумеется, разобрали мечи, в том числе и лучники, коим тоже не чуждо было это воинское искусство. К сожалению щитов здесь не было, они вместе с доспехами были развешены и расставлены в коридорах замка. Но леорнийцы с собой в поход взяли только небольшие, легкие щиты, чтобы излишне не отягощать себя, а главное своих скакунов, больше полагаясь на свое воинское искусство, чем на эту защиту. Так что и сейчас вполне могли обойтись без нее. Вооружились, в том числе и те, кто сроду в руках не держал ничего опаснее кухонного ножа. Они предпочли средние и короткие кинжалы, не желая чем-нибудь более серьезным порезать и самих себя и товарищей. Но никому не хотелось чувствовать себя беззащитным в этом доме, который обернулся к ним своей совсем другой, неприятной стороной.
Долго пребывать в оружейной, придирчиво отбирая понравившиеся экземпляры, было нельзя. Лорд Эгмонд мог быстро оправиться от первого поражения и просто-напросто велеть запереть их там, и постепенно довести своих врагов голодом и жаждой до такого состояния, чтобы никакого сопротивления они уже оказать не смогли. Так что все вскоре вышли в коридор, и на них тут же набросились разнообразные твари-монстры и чудовища, самые крупные из которых, впрочем, не превышали средней величины собаку. Но у них, у всех были здоровенные клыки и когти, и их было много, хотя и не столько, сколько предыдущей нежити. Но теперь дело пошло веселей. Вот и пришло время опробовать в бою это полюбившееся воинам оружие, которое они превозносили на каждом шагу. И оно действительно оказалось превосходно. Да это было ясно еще до схватки. Как-то странно было бить воинство врага его же собственным, любовно обихоженным оружием, но чего только в жизни ни бывает!
