— Ничего себе, сожгли живьем!!! — в ужасе воскликнул Геор, — у нас тоже бывает, что людей, обвиненных в преступлении, даже если они его и не совершали на самом деле, наказывают сурово, но сжигать живьём немыслимо!
Все остальные поддержали это высказывание своего товарища. А Вил, когда шум немного улегся, спросил:
— А вы откуда? Судя по всему, вы не имперцы.
— Почему вы так решили? — немного настороженно спросил барон, впрочем, прекрасно понимая, что они сами выдали себя с головой своей реакцией на рассказ Леры и своими репликами.
— По некоторым вашим словам, а ещё по небольшому акценту, с которым вы говорите на всеобщем.
— Вы правы. Мы не жители империи. — Согласился с ним Нэт. — Мы приехали из Леорнии, но у нас все так говорят и для нас, наоборот, ваша речь звучит с небольшим акцентом.
Нэт не боялся признаться в их с друзьями не имперском происхождении, потому что после историй рассказанных их сокамерниками, не считал их подсадными утками и был уверен, что им можно доверять. Конечно, они могли всё это выдумать, но слишком уж искренне они говорили.
— Далеко же вас занесло, — присвистнул Вил, не спрашивая, впрочем, своих собеседников, зачем, — как он подозревал, они все равно ему не скажут. Да это было и не важно.
— А давно вы тут сидите? — Спросил Ален.
— А какое сегодня число и месяц, а то тут трудно определять время? — в свою очередь поинтересовался Вил.
— Завтра наступит последний день листопадня, — ответил Геор.
— Ого, уже скоро будет два месяца! — Воскликнула обескураженная Лера. — Господи, я уже так давно не мылась, просто ужас, волосы как пакли, даже дотрагиваться неприятно. Я, наверное, кошмарно выгляжу! — Девушка вздохнула и добавила, — быстрей бы всё закончилось, хоть чем-нибудь. Хотя я вероятно очень быстро об этом пожалею, но так надоело сидеть в этом ужасном, непроглядном мраке и нюхать эту вонь. И вообще мне иногда кажется, что я ослепла и даже когда выйду отсюда, все равно ничего не увижу.
— А вас водили на допросы? — поинтересовался Ник.
— Да нет, какие допросы? Нас же взяли прямо на месте преступления, так что с нами и так все ясно, — воскликнул молодой вор.
— А почему же вас так и не отвели до сих пор к судье? — удивился Керт.
— А демон их знает, почему, — пожал плечами Вил. Впрочем, его жеста никто не увидел.
— А меня интересует другое, — сказала Делия, — почему ты Лера не стала менестрелем, ведь ты пела в храмовом хоре — из-за возраста? Конечно, ты была тогда мала, когда все случилось, но ведь потом ты выросла, и можно было попробовать.
— Нет, дело было не в возрасте. Просто тогда я была очень напугана, и старалась без особой необходимости не высовываться на люди. Да и к тому же Ликур предложил мне покровительство и предоставил мне защиту. И, кроме того, я очень тосковала по маме, и мне было не до песен. А потом, позже, когда я выросла…, — девушка немного помолчала и пояснила, — думаю голос у меня не очень хороший, да и инструмента нет.
— Ну, инструмент можно купить, а голос у тебя красивый, звонкий, — не сдавалась Делия.
— Может и красивый, но очень слабый, — не согласилась с ней Лера, — да и в любом случае, сейчас-то поздно об этом говорить.
— Ну почему же, — неожиданно возразил подруге Вил, — если тебе отрубят руку, то ты сможешь примкнуть к какой-нибудь группе бардов, а голос можно развить, чтобы он стал сильнее. Вот мне в этом отношении хуже, никаких особых талантов у меня нет, так, что и не знаю, чем потом заняться.
— Ну, грамотный человек при некотором усилии всегда может работу найти, — заметил Нэт.
— С отсутствующей правой рукой, которой я только и умею писать? — Иронично спросил парень.
— При желании и некоторой тренировке можно научиться писать и левой, — серьёзно ответил барон.
— Ну, я подумаю над этим, — так же серьёзно отозвался Вил.
