Эдвин предпочёл бы сейчас отдать грабителям все имеющиеся у него деньги, если бы они были лично его. Но он забрал у колдуна, назад всю отобранную у них при аресте наличность, не забыв прихватить и ценнейший амулет, без которого весь их поход окажется не нужным. Но если говорить о средствах, то они нужны были им для дальнейшего похода и на обратный путь, поэтому отдать их бандитам он не имел права. Правда, большую часть их денег Эдвин передал Нэту, но и оставшаяся при нем не была лишней. Юноше не оставалось ничего иного, как сражаться, хотя он даже отдалённо не представлял себе, как будет это делать. Но он собрал все свои силы, которых практически не осталось, и приготовился к столкновению.
А разбойники особо не торопились, они понимали своё преимущество и спокойно подходили к Эдвину, поигрывая ножами. Эдвин с тоской подумал о том, что если бы у него в руке сейчас был меч, или хотя бы тот кинжальчик, который он отдал Алену, такими спокойными они бы не были. И, кроме того, он был уверен в том, что с мечом в руке он почувствовал бы себя сильнее. Так было всегда, он по натуре своей был воином, бойцом, не желающим сдаваться, борющимся до конца, даже в безвыходной ситуации. Хотя и достойно проигрывать он тоже умел. Но не сейчас, не в этом походе! Грабители с характерной для них наблюдательностью сразу поняли, что перед ними стоит не колдун. Хотя он был одет в колдовскую мантию, но она висела на нём так, как будто явно была с чужого плеча. Да и гильдейского медальона, без которого ни один колдун никуда не ходил, на нём не было. Так что бандиты подходили к Эдвину без всякой опаски.
— Эй, ты давай, гони монеты, если жить хочешь, — хрипло крикнул один из них юноше.
— У меня их нет, — напряжённо, но внешне спокойно ответил Эдвин, готовясь к драке.
— Ага, значит, по-хорошему отдавать не хочешь, придётся проверить, — констатировал главарь и сказал своим, — ребята держите его, а я пока обыщу.
— Осторожнее Сипатый, у него может быть где-то припрятан нож, — предупредил его подельник.
— Ничего у него нет, иначе он бы его уже вытащил, — пренебрежительно отозвался Сипатый и решительно пошёл к своей жертве. Остальные подходили с двух других сторон, собираясь взять юношу в клещи, чтоб ему некуда было бежать. А Эдвин начал отступать, стараясь помешать им в этом. Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы не подоспела неожиданная помощь. Издалека послышался звонко стучащий по булыжной мостовой топот бегущего человека и окрик:
— Ах вы, уроды! Втроём на одного! Держитесь сударь, сейчас я вам помогу.
Разбойники невольно приостановились и оглянулись. И вскоре в свете масленого фонаря показался какой-то воин со здоровенным двуручником. Грабители по-началу, посчитав, наверное, что на их стороне все равно есть преимущество в численности, постарались дать отпор непрошенному, одинокому защитнику и стали окружать его, как до этого Эдвина. Они попытались подступиться к нему, но тот не подпустил их к себе, пользуясь большей длиной своего меча, и сходу тяжело ранил одного из них. Оставшиеся воры, привыкшие к тому, что их жертвы обычно не сопротивляются, а если и делают это, то не столь успешно, переглянулись, и поняв, что ситуация радикально изменилась, посчитали нужным ретироваться. И подхватив своего раненного подельника, ни слова не говоря, повернулись и побежали, растворившись в ночи, видимо нырнув в одну из ближайших подворотен. Спаситель Эдвина подошёл к нему и спросил:
— С вами всё в порядке? Не нужна ли помощь?
— Со мной всё хорошо. Грабители не успели причинить мне никакого вреда. Так что вы уже оказали мне неоценимую услугу. Не знаю, как отблагодарить вас за это, господин…, — принц приостановился, давая возможность незнакомцу назвать своё имя, и услышал то, что менее всего ожидал:
— Госпожа, — мягко поправила Эдвина собеседница и представилась, — меня зовут Сандра Элиот.
Эдвин тоже в ответ назвал себя, во все глаза рассматривая стоящую рядом с ним девушку, насколько это позволял делать тусклый свет фонаря, хотя понимал, что это немного не вежливо. А перед ним, несомненно, была молодая женщина. Теперь Эдвин это видел совершенно ясно. Просто его раньше обманули её могучие формы, низкий для женщины, грудной голос и, конечно же, двуручный меч, который даже удержать далеко не каждый мужчина сможет, а уж сражаться им в состоянии только очень сильный воин. А тут женщина! Не мудрено ошибиться, да ещё в темноте, пусть и не полной!
