Что колдун и сделал, а куда ему было деваться? Ему ничего не оставалось делать, как подчиняться. Сейчас он был в руках недавнего заключённого и именно тот ставил условия и диктовал правила игры, в которую они теперь играли. Правда то, что они далеки от каких-либо игр, весьма доходчиво и откровенно доказывал нож, прижатый к его телу. И ведь он сам виноват, что так сложилось! Ну, кто его надоумил выставить вон стражников! Один из них даже осмелился возразить, что это опасно, а он, болван, не прислушался, оборвал. Да болван. Уж себе-то можно сказать, себя не обманешь. Это перед другими хорохориться можно, но не перед собой. А ведь стражник дело говорил. Где бы этот проклятый щенок был теперь, если бы стражники находились на месте, как обычно? Уже сидел бы в камере и не трепыхался. А теперь вон тычет в бок его собственным кинжалом! А он тогда расслабился, слюни пустил. Ещё бы такое чудо встретил! Никогда ещё таких не видел, а, уж сколько красивых юнцов в его постели перебывало за его жизнь, и не только юнцов. А такого увидел впервые! Наверное, если бы легендарные эльфы существовали на самом деле, они вот такими бы и были. А может этот мальчишка даже среди их народа красавцем бы слыл. Вот он, Болдуин, и позволил себе. Потому и расслабился и пожадничал, ни с кем делить не захотел, даже со стражниками. Захотел с ним наедине побыть. Вот и поплатился за это! Ещё когда впервые его в пыточной камере увидел, сразу понял — его он будет, его! Никому он такое чудо не отдаст. Он такого больше нигде не найдёт, такого больше нигде и нет. Конечно, сведения он от мальчишки должен был получить, это непременно, да и награда за это воспоследовала бы немалая. Но и юнец сам по себе такая награда! Вот и пришлось пытки на время приостановить, пока его Тед в конец не измордовал, а ещё пуще того не изуродовал. Ну этого бы он не допустил, и того довольно было, что пришлось столь прекрасное тело изувечить.
И ведь надо было позволить Тедди в волюшку порезвится. Ну, это как раз ничего, раны бы со временем зажили, а вот то плохо, что сломать его не удалось, ерепенится начал, сопротивляться и там, в пыточной, и у него дома, а если бы у него получилось добиться от щенка признания, как бы он мог вознестись. Ведь гильдия придает этим сведениям первостатейное значение. За этим стоит что-то очень важное. А уж то, что этот мальчишка принцем наследным оказался и вовсе неслыханное дело! Ему, Болдуину, правда, не известно всего, кто он такой — всего лишь тюремный дознаватель заштатного города, уж себе-то можно не врать о своей значимости. Хотя для местных колдунов он шишка, но их всего-то восемь, кроме него. А вот получил бы он важнейшую информацию и мог бы, возможно, в первый круг гильдии войти. Ну, может во второй, что тоже неплохо. В столицу бы переехал. И ведь какая удача была, что они именно сюда, в его город приехали и в его руки попали. Подумать только, мальчишка был в его руках во всех смыслах! Правда ему пригрозить пришлось, что дружкам его и девке плохо придётся, но это его и сломало сразу. Понял щенок, что он шутить не будет, что это не пустые угрозы, как он сказал, так и сделает! Жаль только, что сломался гадёныш не до конца.
И вот теперь он, Болдуин, всё потерял и самой его жизни угрожает опасность! Хотя мальчишка слово дал, что он жив останется, но вот сдержит ли своё обещание или нет, ещё неизвестно. Он сам после пыток ни за что бы ни сдержал. А ведь ещё его дружки есть. Мальчишка наверняка захочет их выпустить. Тоже ещё, задача, что они — скажут? И до чего обидно! Как вода сквозь пальцы, утекли, или скоро утекут. Да и ладно, пускай убираются куда подальше, лишь бы он сам живым остался. Только ведь его теперь серьёзно наказать могут за то, что их упустил, ничего от них не добившись. Эх, поторопился он, не надо было местному приору ничего сообщать раньше времени, пока результат не получен. Похвастаться захотелось. А теперь уже поздно жалеть, ничего не изменишь, теперь остаётся только наказания ожидать, если он вообще живым из этого всего выйдет. И ни в коем случае нельзя никому говорить, что в его руках побывал сам наследник леорнийского престола, а он упустил его! Тогда накажут так, что сам о смерти молить будешь!
Так думал колдун Болдуин, пока они с Эдвином шли к его кабинету. Шли они в обнимку, как недавние любовники, хотя юношу и с души от этого воротило, слишком уж свежи были воспоминания! Но это была отличная маскировка. Они тем самым подтверждали предположения стражников о том, что между колдуном и идущим рядом с ним заключённым возникли особые, более близкие отношения, чем с другими. И если у кого ещё остались какие-то подозрения, то они теперь должны были полностью исчезнуть. И никто не удивится тому, что колдун захочет снять со своего дорогого любовника кандалы и вообще освободить его с друзьями из-под стражи. Эдвин с Болдуином прошли в здание и вошли в кабинет дознавателя. И принц тихо сказал:
