– Мы все понимаем. Даже представить себе не могу, какую травму ты пережила.
– Серьезно. Я хочу, чтобы все это увидели. Чтобы все знали, каково это.
– Конечно. А как там джедаи?
– Что джедаи?
– Мы пока не видели ни одного из них за работой. Они…
– Один из них сейчас со мной. Архивариус ОрбаЛин с маяка «Звездный свет». Он спас мне жизнь. Джедаи… джедаи отважно сражались, прилагая все силы, чтобы защитить всех от этой угрозы.
– А, да… – прервал ее Сайн из своей безопасной студии за полгалактики от Вало. – Некоторых из них мы сейчас видим… иккрукки и мириаланку. Ты не знаешь их имен?
Рил сказала, что не знает, и извинилась, как будто это было важно. На самом деле важным было то, что происходило на экране, где джедаи пытались вытащить неподвижного гунгана. Какая разница, как этих джедаев зовут? Главное, что они здесь, пытаются противостоять этому ужасу.
– А что бы ты ответила тем, кто уже сейчас говорит, что выставку вообще нельзя было проводить? – спросил Сайн. – Что Сенат предупреждали об опасности еще до начала празднеств? Пока мы беседовали, сенатор Тиа Тун с Салласта сделал заявление следующего содержания…
Но Рил не слушала. T-9 кое-что выудил из каналов междроидных переговоров. Слух был очень тревожный.
– Прости, что прерываю, Сайн. Мне поступила информация, что нашли канцлера Со. Наша камера уже направляется туда.
Спеннинг немедленно перешел к комментированию, снова объясняя зрителям, что последний раз канцлера видели перед нападением на оперный театр. Тем временем T-9 мчал над парком, его камера заметила искореженный остов упавшего шагохода. Вокруг были разбросаны тела, некоторые из них шевелились, другие застыли в зловещей неподвижности.
В ухе продолжал бубнить голос Сайна:
– Ошеломляющая картина. Ты можешь подтвердить, что мы видим регасу Иларек Йовет, королеву тогрут?
Но ведь разве это не очевидно? Монтралы было невозможно ни с чем спутать, однако Сайн продолжал задавать банальные вопросы, как будто кадры не говорили сами за себя. Верховная охотница стояла посреди какой-то группы, рядом был один из королевских гвардейцев. Неподалеку еще один джедай в темном облачении – мастер по имени Элзар Манн – помогал раненым, но T-9 навел объектив на другую фигуру, которая стояла на коленях, сжимая в объятиях чье-то тело, а рядом застыли на страже канцлерские таргоны.
– О, звезды… – выдохнул Сайн. Судя по голосу, впервые за свою блистательную карьеру он не находил слов. – Неужели это… не может быть…
Но это было правдой, и Рил показалось, будто у нее из груди вырвали сердце.
Где-то в глубине сознания Стеллан понимал, что вся Галактика смотрит на него. Он слышал жужжание дроидов-камер, практически чувствовал, как выдвигаются их объективы, снимая крупным планом каждое пятнышко грязи на его одежде, раны на его лице, слезы в глазах.
Джедаям не положено плакать. Им положено контролировать свои эмоции. Но разве не положено им сочувствовать тем, кому больно?
Во имя света и жизни.
Во имя света и…
Стеллан услышал всхлип, но не осознал, что этот звук издал он сам.
Он не мог закрыть глаза на страдания тех, чьей прежней жизни настал конец, не мог игнорировать их боль. А если бы мог, если бы их мучения не ранили его в самое сердце, то что бы тогда он был за джедай?
В его сторону уже спешила целая толпа. Тогрутские военные, только что прибывшие с Шили, мчались к своей королеве. Были и другие; врачи из Республики и из Ордена, а впереди всех – рыцарь-джедай, которого он знал, но не мог вспомнить, чагрианин с медпакетом в руке.
А также Белл и его зольная борзая, оба мчались вдогонку за подростком, который бежал со всех ног к Стеллану, выкрикивая единственное слово, разрывавшее душу:
– Мама!
Китреп Со рухнул на колени перед Стелланом, перед своей матерью, которая безжизненно обвисла у того на руках. Никто не стал бы винить Кипа за его слезы, за его горе. Он не был джедаем, он был просто сыном, который боялся, что его мама, быть может, уже умерла.
Матари и Вору неслышно подошли к подростку и потыкались в него носами. Кип зарылся лицом в мех таргонов, всхлипывая на глазах у всех.
И Стеллан зарыдал вместе с ним.
Лагерь на Грайзеле гремел от пальбы бластеров, непрерывно разряжаемых в небо. Пэн шагал сквозь толпу, которая собралась перед главным комплексом. Он предпочел бы Великий зал в глубинах внепространства, но вообще-то было даже приятно вернуться на это жалкое подобие планеты после успешного налета.
Это он возглавил самую крупную атаку в долгой и мучительной истории нигилов. Он, Пэн Эйта, а не Маркион Ро, при всех угрозах в адрес Лины Со, которые тот изрыгал. Пэн поражал Республику страхом с небес, а как же проводил это время так называемый «Глаз Нигилов»? Прятался на своем антикварном корабле на промокшей от дождей планете, держась как можно дальше от боевых действий.
