Покинув территорию города, я уехал довольно далеко, километров на восемь. Тут нашлось отличное место – опушка леса. Поставил машину под прикрытием деревьев (хотя листва облетела, и леса укрытием уже не считались, если только ельник найдёшь) и стал доставать первый санитарный обоз, аж пятьдесят шесть повозок, самый большой у меня, остальные куда меньше. Разбудив двух медсестёр и одного старшего военфельдшера, объяснил, что до города восемь километров, показал, куда двигаться, и, оставив их будить остальных, побежал к машине. Зайдя за неё, достал восемь повозок с лошадьми следующего обоза. Тоже разбудил старшего, указал, куда двигать, и, забрав машину, уехал.
Отъехав на километр, я достал сразу три обоза, разбудил старших и оставил их поднимать остальных и советоваться, как добраться до города. Снова немного отъехав, достал уже бойцов НКВД. У этих шесть полуторок было, два «ганомага», два «опеля-блица» и наш пушечный броневик, плюс три мотоцикла с колясками. Разбудил часть из них, тоже всё объяснил, попросив взять под охрану обозы. Вот так за три часа все восемнадцать обозов были извлечены, и большая часть их уже двигалась к Курску. От города шли автоколонны, чтобы принять часть раненых. А вот возницам будет плохо: их же мобилизовали для перевозки, а до родных домов больше трёх сотен километров.
Возвращаясь в город, я из одного обоза взял шестерых раненых, которые точно переживут дорогу. Из стога на поле надёргали соломы, застелив дно кузова, на неё положили раненых, двое полусидели, и я осторожно покатил. Так, медленно, доехал до нашего бывшего госпиталя, корпусного подчинения, и передал раненых, которых понесли в здание. Машину принял местный снабженец, я дарил её госпиталю.
Меня ждал мотоциклист, посыльный, который сообщил, что самолёт прилетел. На легковушке, в машине начальника госпиталя, я поехал на местный аэродром, где меня посадили в самолёт. Вскоре мы поднялись в воздух и взяли курс на Москву. А самолёт-то знакомый: это на нём я в Киев летел. Ну да, вон заплатка на пробоине знакомая, он и есть. Я поднял ворот шинели и стал дремать. Холодно тут, но пока терпимо.
По прибытии в Москву меня на штабной «эмке» сразу повезли в Генштаб. То, что вот уже два часа как стемнело, похоже, никого не волновало. На входе я успел лишь до блеска довести сапоги, хотя видно было, что досталось им в последнее время немало, да щёткой пройтись по шинели. Вот только мне пришлось сдать её в гардероб, а форма тоже была не в лучшем состоянии: ночевал я не в домах, а в разных укрытиях, на ней были прожжённые угольками места, да и сам я пропах походной жизнью и дымом от костра. Провели меня в кабинет без ожидания: о моём прибытии уже сообщили.
– Здравствуйте, товарищ Гусаров, – вставая из-за стола и шагая мне навстречу, сказал Шапошников. – Мне про санитарные обозы уже сообщили: их встретили, размещают. Отдельная благодарность за спасение рот НКВД, они уже приступили к охране важных объектов города.
– Не за что, товарищ маршал. Я считаю, это мой долг.
– Хорошо, что мы правильно воспитываем нашу молодёжь. Какие у вас планы?
– Устроиться в гостинице, но перед этим узнать, как разместились беженцы в моей квартире.
– Беженцы? – явно удивился маршал.
– В том селе, где парни из групп боевых интендантов выгрузили наши корпусные медсанбаты и госпиталь, я ночевал у одной женщины. Хорошая семья, муж и двое сыновей на фронте. Зная, что немцы творят на оккупированных территориях, я предложил ей с дочерями эвакуироваться, сказав, что предоставлю им свою квартиру. Она отказалась. Точнее, она согласилась, но с условием, что они заберут с собой всех маленьких детей и с ними поедут пять женщин в качестве нянь. Детей почти три десятка. Для квартиры это много, но я надеюсь, они поместились. Хочу проверить, продуктами помочь. Надеюсь, не бедствуют. Их доставили санитарным эшелоном.
– Не знал, – нахмурившись, сказал маршал. Взглянув на меня, как мне показалось, с одобрением, он добавил: – Возможно, я смогу вам помочь.
– Было бы неплохо. А так через два дня начнём передавать технику и вооружение, ну и раненых тоже. Нужно подготовить отапливаемые помещения; думаю, для этого подойдут школы и подобные крупные здания. Главное, чтобы рядом никого не было: парни не хотят показывать свои лица и технику. Желательно, чтобы все строения были на окраине. Можно и склады; если отапливаемые, так совсем хорошо.
– Эта проблема будет решена. Она сейчас на втором месте по важности после наступления немцев на Москву.
