Оставив бойца на станции, я поехал к школе, которая снова была пуста и закрыта. Выбил дверь и стал доставать раненых и медперсонал одного из медсанбатов вместе с имуществом. У этого медсанбата меньше всего раненых было, около тысячи. На кухне и в спортзале разместил санроту, там едва триста раненых и двенадцать человек медперсонала. Надеюсь, их смогут эвакуировать. После этого разбудил главврача и нескольких медсестёр, которые начали поднимать и остальных. Главврача ввёл в курс дела: мол, обещание выполнил, из котла их вывезли. Где находимся, тоже объяснил. Сообщил о санроте, а также об обозе с ранеными стрелкового полка, пусть принимает командование над ними и занимается их эвакуацией. Так что работы на него изрядно навалилось. Отдав несколько распоряжений, главврач со мной направился к станции, узнать насчёт эшелонов да как вывозить будут. А со станции мы с бойцом, покинув село, на машине покатили прочь, в тыл. Думаю, на каждой станции по медсанбату буду оставлять, пусть вывозят. А местом назначения, где нас ожидал эвакуированный госпиталь, был город Курск.
До Курска нам пилить порядка ста километров, за ночь вряд ли доберёмся, тем более планы свои я менять не хотел. За остаток ночи мы проехали едва ли пятьдесят километров, хотя дорога была отличная, скорость держал не меньше сорока. Останавливали нас для проверки всего однажды: это был и пост, и охрана моста. Больше постов не было, как-то бедненько с охраной тылов.
А задержались мы на узловой железнодорожной станции. Там я нашёл начальника станции, который уже знал об одном войсковом и двух санитарных эшелонах (они отсюда и вышли), и договорился с ним о размещении двух медсанбатов. Как он будет вывозить раненых – его проблема, но начальника это не обеспокоило, для него это дело привычное. Вот так, за полтора часа до рассвета я выгрузил здесь оба медсанбата, общая численность которых составляла три с половиной тысячи раненых. Один из них разместили в больнице (в местном селе было два госпиталя, их готовились эвакуировать), а второй – в пакгаузах и на складах. Там спешно устанавливали буржуйки, чтобы обогреть промороженные помещения. Врачи местных госпиталей помогали персоналу обоих медсанбатов. Нам с бойцом выделили дом, грузовик мы во двор загнали, и я уже ложился спать, когда через станцию прошли три эшелона: вывезли-таки санроту и медсанбат. Эшелоны ушли дальше, на Москву.
Вечером мы отправились дальше и к полуночи подъехали к окраине Курска. Тут действовало затемнение, на въезде стоял пост, усиленный станковым пулемётом. Проверили наши документы, в том числе и приказ мне прибыть сюда, и пропустили, выдав сопровождающего, чтобы показал нам, где разместился госпиталь. Это была бывшая больница. На месте нас проверил часовой, пропустил бойца на внутренний дворик, и тот направился в казарму охраны.
А я на машине отправился на поиски мест, где можно было бы выгрузить остальные медсанчасти. В одной из школ разместил две санроты, общее количество раненых почти четыре сотни. Врачи уже звонили по телефонам, выясняя, какую помощь им могут оказать. В городе было пять школ, уроков ночью нет, и я занял их все семью санротами, двумя медсанбатами и одним госпиталем. Почти восемь тысяч раненых оказалось на территории Курска.
После этого на своей полуторке я вернулся к нашему госпиталю, припарковал машину в ряду других и отправился спать: дежурный по госпиталю уже распорядился приготовить мне койку. Я сообщил ему, что первую партию раненых парни из групп боевых интендантов уже разместили в школах города, пусть помогают. Остальных в ближайшие дни второй партией привезут. У меня ещё хватило сил написать рапорт на имя главврача о количестве раненых, доставленных в город, и после этого я завалился спать.
Уснул я в шесть утра, а пол-одиннадцатого меня уже подняли. Чуть больше четырёх часов проспал, но, как ни странно, мне вполне хватило. Не сказать, что когда меня растолкали, я выглядел бодрячком, но после освежающего умывания вполне хорошо себя чувствовал. Позавтракать не успел, хотя, судя по запахам что-то было, кажется, каша. Растолкала меня медсестра, эта трындычиха всё мне и рассказала. Оказалось, раз корпус погиб, то госпиталь изъяли из его подчинения и перепоручили фронту, который сейчас формировался на пути немцев к Москве.
