Вспыхнул яркий, значительно более располагающий к общению, чем в холле, свет, а простенький номер, бесспорно, указывал на то, что в нем живет девушка. Вкусно пахло косметикой. Вытирая голову поданным полотенцем, Наш Герой посмотрел на свою спасительницу. Она была обворожительна. Любое описание этого волшебного существа было бы непростительной банальностью, а банальности он бежал. Но перед ним стоял ангел, который не каждому посылается даже в волшебных снах. Ангел, посмеиваясь, протянул бокал с коньяком. И хотя сцена была, по представлениям писателя, почти неприличная, он с удивлением обнаружил, что воспринимает ее совершенно естественно.
И немедленно выпил.
"И немедленно выпил, - подумал он, - читать надо меньше".
Цитата из некогда нашумевших "Москва - Петушки", ныне доступных всем, уничтожила остатки его внутренней напряженности, которая всегда присутствовала в его общении с женщинами, ибо он и инстинктивно стремился не выйти из рамок старомодной ныне учтивости и куртуазности, да еще и обдумывал это, по-писательски облекая в красивую и отточенную форму. Внешне это выразилось в такой мягкой, не ехидной, как это частенько с ним бывало, детской улыбке, что девушка подошла поближе, удивленная этой внезапной переменой...
Через полчаса Винченца с милой неловкостью попросила извинения за то, что ей нужно спуститься к телефону.
Наш Герой и сам забыл, что привело его сюда не праздное любопытство. И ему очень захотелось, чтобы ей не надо было никуда звонить. И не только потому, что это прерывало замечательную сцену. Сохнущий гость терпеть не мог равноправия, считал его противоестественным, тем более, если женщина попадала в грязную и мерзкую историю. Он мог бы еще допустить, что преступление совершается ради женщины, из-за женщины, но не в ее присутствии.
Пришлось встать, переодеть, что называется, лицо и спускаться за ней. Естественно, теперь уже на полшага впереди, вполоборота, протягивая ей руку. И хотя это противоречило физическим законам, теперь ему показалось, что по лестнице несла его она.
Судьба еще раз преподнесла подарок Нашему Герою - теперь уже неизвестно за что: ему не пришлось ни выпутывать, ни даже просто охранять свою новую знакомую от неприятной истории, ибо она, с очаровательной улыбкой встав в очередь к телефону, дождалась наконец его, позвонила и получила тот самый номер, который так нужен был ее подфонарному знакомцу.
Нашему Герою, несомненно, было приятно, что его присутствие столь подействовало на итальянку, что, спускаясь с ним к телефону, она забыла прихватить и карандаш, и на чем писать, но не забыла косметичку. Поэтому именно оттуда она достала патрончик с помадой и записала телефон на стекле, который тотчас же Наш Герой и запомнил, хотя это было и трудно. И не только потому, что он был написан наоборот, но и потому, что ныне в моде у хорошеньких женщин тон помады очень светлый, да к тому же еще и перламутровый, а потому трудно читаемый.
- Подождите меня в холле, - сказала девушка, открывая входную дверь, а то пойдемте вместе.
Наш Герой галантно предложил ей свою помощь. Предлагая ей ее, он подумал, что все равно будет не в проигрыше. Если она согласится - он лишнюю минуту проведет с этим ангелом, а может быть, еще, чего доброго, узнает что-нибудь полезное. А если нет - то это гарантия того, что стоящий под фонарем человек его не узнает.
Они вышли вместе. У Нашего Героя были настолько взлохмаченные дождем и полотенцем волосы, к тому же "подфонарник", как мысленно окрестил его писатель, был так сильно поглощен ожиданием телефона, а взлохмаченный маэстро, доведя свою даму до фонаря, на четыре шага отстал, как истинный джентльмен, что фортуна улыбнулась ему в третий и в четвертый раз, не сделав никакой паузы между улыбками. Он узнал еще кое-что, а его не узнали вовсе.
Пока итальянка что-то говорила ночному визитеру и пока тот записывал ее слова на вынутой пачке дешевеньких сигарет, Наш Герой подумал сразу о двух вещах: "Закурил, бывший генерал" и "Если она согласилась, чтобы я ее сопровождал, значит, она к этой истории не имеет никакого отношения".
Вскоре итальянка и генерал попрощались, и ангелочек снова впорхнул под руку к взлохмаченному маэстро.
- Какие, однако, у вас странные поклонники, - сказал рыцарь своей спутнице.
- Это не мой знакомый, - поспешила ответить девушка. - Просто меня попросила узнать для него телефон секретаря нашего посольства господина Челлини.
- Бенвенуто, - не выдержал писатель.
Девушка рассмеялась...
Когда Наш Герой глубокой ночью возвращался в свою хибару, стоящую на краю оврага, у него было превосходное настроение, которое не могла испортить даже некоторая телесная усталость и абсолютное сознание того, что никакого романа, придумываемого им о какой-то другой женщине, у него завтра не выйдет и пишущая машинка будет обречена стоять в ожидании того, когда же наконец ее соблаговолит заметить хозяин.
