Август пролетел, проскакал галопом… по Европам. Меня даже два выхода на показах утомляли, зато Ксюшу дефиле, наоборот, заряжало энергией, с которой успешно справлялся Юра. В свободное время оба пропадали в номере и выползали только на вечерний променад. Феликс трудился в поте лица, снабжая свой журнал материалом, внезапно появилась возможность сделать выставку в Париже, и он завертелся как белка в колесе. Я уже научилась наслаждаться самим путешествием: всё было вновь. К хорошему быстро привыкаешь. Н. выбрал в Москве двух юных красавиц, которые заявили себя настоящими профессионалками. Мы иногда выходили на экскурсии вместе, и я узнала, как трудно пробиться наверх в этом пропитанном интригами и подлостью бизнесе. Их контракт тоже был временным, и девушки почти всё время пропадали на примерках и пробных проходах. Мои два платья были как бы капризом: одно – прошлое от кутюр, другое являлось литературной иллюстрацией такой модной теперь русской темы. Всё это не имело продолжения, но я радовалась выпавшей мне удачей, посылала открытки из разных городов на адрес интерната. Моё сердце осталось там.
Снова Москва. С валютой я оказалась реально богата. По моим подсчётам должно было хватить на покупку компьютеров и новой квартиры, если добавить деньги от продажи старой. Квартира нашлась сразу: маленькая, но трёхкомнатная, в которой требовался ремонт. Он-то и преподнёс мне сюрприз. Чтобы везде успевать, я купила у Феликса старенький «Рено», на котором сразу поехала на дачу Крокодильчиков. Был устроен настоящий пир и раздача подарков. Наконец я познакомилась с сыночком Кира Ниловича и его женой Любой. Наяву они оказались ещё прелестнее.
Моя белая полоса в жизни кончилась внезапно. Ремонт дожирал остатки роскоши, а спонсор с компьютерами исчез навсегда. Когда Кокоша всё же поймал его в кабинете, тот развёл руками – сами под угрозой разорения.
Пришлось продать машину, зато на складе появилась партия дешёвых, но не плохих компьютеров. В этот год многие потеряли свой бизнес, распродавая товар по сниженным ценам. Если снова прижмёт с деньгами, я продам перстень шейха.
Пришла официальная телеграмма из Краевого избирательного округа от блока «Регионы России»: «Выдвигаем вас кандидатом в депутаты… Предлагаем явиться для регистрации… Выборы в Государственную Думу намечены на девятнадцатое декабря». В электронной почте меня ждало сообщение от Геннадия: «Приезжай срочно!»
Вот, оказывается, какой сюрприз он мне готовил.
– Вы участвовали в этом заговоре? – спросила я Кира Ниловича по телефону.
– Это один из вариантов твоего трудоустройства. Теперь твоё честолюбие будет удовлетворено, – захихикал гуру. – Не падай в обморок! Ты можешь отказаться, ты можешь не победить. Там семь кандидатов на один мандат! КПРФ, «Медведь», «Отечество», «Яблоко», «Правые силы»… Я ради твоего трудоустройства выучил названия почти всех партий!
– Потрясена, ценю, отказываюсь!
– Женя, подумай! Избиратели отдали свои голоса тебе, потому что вы с Геной чуть не посадили депутата! Следствие окончено, раскрыты и фактически подтверждены многочисленные нарушения закона. Суд, пусть и не скоро, но покарает хапугу. А народ помнит, что всё началось с вашего первого шага. Натворила подвигов? Оказывается, с твоей подачи сняты с должности два директора других детских домов. За что, интересно?
– Было за что, стоило один раз нагрянуть с проверкой. Представляете, дети хлеб воровали, потому что есть хотели! А их за это наказывали… Вспоминать не хочется. А голоса… Голоса отдам в хорошие руки. Найти бы такие, которые по пути наверх не будут грести только под себя. Сегодня я точно знаю, что у меня не хватит сил для борьбы на таком уровне. Москва окончательно убила веру в возможность депутатов серьёзно влиять на политику исполняющей власти. Моя забота – привезти компьютеры детям. А там разберёмся. Всё равно лететь – на месте виднее.
– Да, народ России Москву сегодня ненавидит, его не может не раздражать в ней разврат роскоши.
– А разница между доходами богатых и бедных? Кир Нилович, я посмотрела списки кандидатов, там много представителей власти и бизнеса, которые за вожделенный статус «неприкосновенности» загрызают всех, кто встанет на их пути. Я не боюсь, но мне придётся отточить и свои зубки… Надо ли мне это?
– «У политиков нет сердца, только голова», изрёк Бонапарт. Ты могла бы опровергнуть его мнение…
– … или подтвердить, – добавила я.
– В таком случае очень не хочется видеть тебя бессердечной и зубастой. Тогда собирайся на приём к Лужкову. День учителя через два дня, хотелось бы заранее тебя представить.
– Кир Нилович, спешить не будем. И никакого Лужкова! Пора мне и в Москве начинать жить самостоятельно.
– Ты, деточка, изменилась. Повзрослела. Я слушаю и соглашаюсь с тобой. Заметила? Беспокоюсь по привычке. Ты сама всё решишь правильно. Немножко грустно, когда дети становятся самостоятельными. Грущу и горжусь.
После официальной части присвоения званий «Заслуженный учитель России» мэр сам подошёл ко мне:
