– Ты права: я больна этой проблемой и умею её решать, чем и счастлива.
Хотелось добавить ещё одну причину, главную, но Ксюше про неё пока знать рано.
– Жаль, что не я решаю эту проблему в правительстве, – глаза у Ксении вспыхнули революционным огнём. – Я бы собрала всех деток и отправила их в далёкие от городов прекрасные места, подальше от пороков цивилизации, по примеру еврейских кибуцев, где бы они жили, учились и работали по мере сил. Всех наркоманов – в Азию, в благоустроенные лагеря с полями мака, конопли, чтобы исчезла мафия наркоторговли. Алкашей тоже подальше, на выращивание сахарной свёклы или пшеницы для спиртового завода, построенного рядом. Надоело гибнуть от наслаждений – просись на лечение: больница рядом. Пусть никчёмный человеческий мусор не мешает честно трудиться остальным, которых итак мало осталось. Работают иногда за гроши, а с них ещё и налоги дерут на лечение этих «больных», а остатки могут отобрать если не в тёмном переулке, то дома на опохмел. У бабули подруга почернела от горя: сын пил, внук стал наркоманом.
– Круто ты со всеми, попирая все свободы… – я была потрясена. Избалованное жизнью дитя, и такие серьёзные и своеобразные мысли.
– Это и есть свобода выбора, нечего ей препятствовать! Хочешь ловить кайф – лови, только сначала заплати изоляцией от тех, кого презираешь, от рабов работы. Всё по-честному: вырасти рожь, гони из неё спирт и пей. Нужна закуска – вырасти и закуси. Трудно лопатой и косой – продай спирт и купи технику. Жестоко? А не жестоко грабить и убивать нормальных честных людей? Сколько таких осталось, четверть? Их и надо беречь! Четверть – старики и сироты, ещё четверть – бандиты, аферисты, олигархи. Остальные – шваль, которую почему-то надо лечить на деньги налогоплательщиков. Я написала целый реферат на эту тему, побывав в России. Мы с папой приехали за бабушкой, когда её квартиру ограбили. Хорошо, что её дома не было, а могли бы убить. Только после этого она согласилась уехать с нами. Правда, через год вернулась, затосковала по экстриму. Перестройке десять с лишним лет, а воз и ныне там. Папа говорил, что в такой феодальной стране, в которую превратилась Россия за годы перестройки, демократия невозможна. Просвещённая тирания, монархия – спасение. Только они способны быстро навести порядок, принять все необходимые для этого законы, и дать народу выжить. Парламент – сборище токующих тетеревов, для которых важно в первую очередь показать себя, обезопасить себя, обогатить себя. Феодалы и князьки. Только тирания справится с хаосом. Феодальное сознание окунулось в дикий капитализм и прикрылось флагом демократии. Где демос?! Безмолвствует. Боится войны и крови больше голода и унижений.
Я вспомнила письма бабушки Веры: «Как хорошо, что вы не в Москве. Здесь твоего Серёжу из-за бизнеса давно бы убили…». В сердце вонзился гвоздик. Я глубоко вздохнула. Пронесло.
«Кто не грешил в юности категоричностью?» – думала я, слушая возмущённый голос Ксюши. Конечно, я не политик, скорее миссионер. Знаю одно – у жизни столько оттенков. Изменить сознание народа – дело веков. Моральным ценностям две тысячи лет, а порок ещё древнее, потому что слаще. Как уберечь сирот от сладкого соблазна? Воспитать собственное чадо ещё хватает силы и терпения, а кто поведёт за руку миллионную армию брошенных детей? Все родившиеся дети ангелы. В неблагополучной семье рождаются ангелы с петлёй на шее. Жизнь затягивает петлю, выбрасывая многих на свалку. Заманчивые идеи – изолировать, кастрировать падших, даже проще – дать умереть самим. Спарта была, нацизм был. Это надо помнить и осознавать, тогда не сбросят в общую могилу, которую вырыли для других. Хотелось сказать об этом юной максималистке, и ещё о том, что не нужны никакие крайние меры, надо просто дать людям работу и достойную заработную плату за неё… Кто о чём, я – о своём.
А Ксения всё никак не могла успокоиться и продолжала излагать свои идеи:
– Вот ты, яркая, огненная, сильная, сколько интересных дорог могла бы выбрать, а пошла по самой трудной. Такое впечатление, что бездомные дети заполонили всю Россию, и иных дорог нет! А всё из-за родителей, алкоголиков и наркоманов. Где твой искромётный юмор?! Потерян на этой дороге! Я перестала верить, что он был, по рассказам сестры. А поэзия, которой вы обе увлекались?
– Неужели Оля так много говорила обо мне? А насчёт моей новой работы – у меня есть и корыстные интересы, тебе не обязательно о них знать, а то мои ангельские крылья отвалятся прямо на твоих глазах.
– Я оставляю тебе твои тайны, но вернёмся к агнцу, ведомому на заклание. Он просит помощи. Помоги мне со свадьбой!
– Ксюша, я завтра же дам тебе ответ. Ты не останешься одна. Можешь поторопить маму и Олю, наконец.
– Они ждут, когда муж Оли возьмёт отпуск. Бросить в один момент банк он тоже не может.
Вечером я ходила вокруг телефона. Возможно, Маша с Костей живут до сих пор на квартире Серёжи? Я, набрав в грудь воздуха, позвонила.
