– Женщина – это тайна, – тихо произнёс Серёжа. – Есть нечто, неуловимое и единственное для разных мужчин, что притягивает внезапно и навсегда. Шарм, неуловимая изюминка, глаза, взмах ресниц. Даже запах. В каждом из нас рождается и живёт некий образ, идеал женщины без чётких очертаний, и это нечто внезапно обретает реальность одним штрихом. Твоя улыбка, словно припухших от поцелуев губ, навечно заполнили нечёткий образ идеала. Они обещали блаженство и рай. Твои губы словно выжгли на мне тавро – я твой. Стоило мне их представить, и весь мир уходил из-под ног. Мне нужна твоя улыбка…
Я вспомнила: рука отца, большая, надёжная. Моя ладошка в этой руке, и мир безопасен. «Я в домике!» – кричало моё детское сердечко. Меня обидел мальчик, я плачу, он берёт меня за руку, чтобы успокоить, и я прощаю его. Рука вялая, неуверенная Игорька…
– А мне нужна твоя рука…
– Одна? Может быть, переориентируешься на другой орган? – шёпотом спросил Серёжа.
– Если хочешь получить улыбку, отдай руку! – мы стали бороться.
– Мои руки нужны малышу и девочке!
– Какой девочке?!
– Ты будешь кормить её грудью и улыбаться…
Серёжа давно заснул, а я пыталась вспомнить время счастливых улыбок и беззаботного смеха…
Первый удар после свадьбы, и улыбка сползла с моего лица. Алтай. Мой первый авантюрный шаг вернул её на место. Я помню этот день.
Ещё сонную Гена затащил меня в рыдван. Я окончательно проснулась возле бледно-розового старинного особнячка почти в центре города. Мы вошли в подъезд с консьержкой, поднялись на четвёртый этаж, позвонили в дверь. Открыла нам ярко-рыжее чудо и бросилось душить Гену:
– Теперь не вырвешься, чудовище! Два месяца пропадал!
– Знакомьтесь, Женя, Анжела, – Гена еле вырвался из лапок яркой девицы.
Мы зашли в апартаменты. Гена удалился с девицей в лабиринт комнат. Я ничего не понимала: почему мы здесь, если по плану должны были встретиться с ворогом, хотя бы записаться на приём к нему.
Где-то в глубинах жилища раздался смех, через минуту оба-два появились передо мной.
– Анжела согласна подыграть нам, – сообщил мне Гена. – Сейчас будем менять твой имидж. Анжела, ты поняла задачу? Я удаляюсь за чаем.
Девица хихикнула в последний раз, взяла меня за руку и повела. В одной из комнат с огромным зеркалом наш путь окончился. Анжела раздвинула створки встроенного шкафа-гардероба.
– Начнём, – сказала она решительно и нырнула в тряпичный хаос. Появился Гена с подносом.
– Успокойся, – обратился он ко мне. – Это начало спектакля я придумал ночью. Без этого Станиславский не поверит!
Гена выложил мне дополненную концепцию. Так круто я ещё не влипала. Мой первый серьёзный шаг, прощай навек.
– Вчера ты говорил – дремучая наивность депутата, или наивная дремучесть? Сегодня – Станиславский…
– Забудь о них и включи свой тайный детонатор.
Два часа Анжела колдовала надо мной, после чего я вышла на сцену. Чебурашка испарился, появилась дочь московского «шишки» в эпатажном прикиде. Больше всего меня потрясла кепка-парик.
– Слова не забыла, дитя порока? – Гена и Анжела любовались моим превращением.
– Не забыла, только смогу ли я правильно их расставить? – засомневалась я.
– Там зеркал нет, представь себя дочкой генерала, ни в чём не знающей отказа. Такое избалованное шкодливое дитя, всеми любимое. Нам нет преград… – запел он козлиным голосом.
– … ни в море, ни на суше. Нам не страшны… —продолжила я и рассмеялась. – Мне это оперение по вкусу, я с ним срастаюсь на глазах. И этот рыжий цвет искусственных волос… Ещё один прыжок, и клоун на арене…
– Я «натуралка» с ног до головы, и парик натуральный! И одежда без синтетики. Гена подтвердит, – возмутилась Анжела.
Мне нравился мой новый образ, это была я сама. Забытая мечта босоногого детства. Внутри зажегся огонёк – кураж взбодрился, распушил хвост.
– Гена, а кто сия бестия? – спросила я нового друга, когда мы сели в машину. – Неужели ты открыл ей наш секрет?
– Мы выросли вместе, наши отцы дружили, дачи рядом, Артек, детская любовь… Не засохла ещё. Дружим несмотря ни на что. Дети номенклатурной элиты. Учились вместе на журналистов в столице. Потом по семейным обстоятельствам я перевёлся поближе к дому. Анжела в прошлом году влюбилась и забеременела от сына высокого чина. Сынок – в кусты, Анжела вскрыла вены. Её отец на коленях умолял сохранить ребёнка, надеясь на высокое родство, а дочь сделала аборт. Сейчас она в академическом отпуске, с отцом на ножах. Дружим теперь тайком. Мой лучший агент. Я сказал, что ты удрала от тиранов-родителей, ей это близко. Мол, на тебя нашёл приступ протеста, ты села в самолёт… Анжела договорилась с секретарём, и он пропустит тебя к её отцу. Иначе к нему не прорваться. Теперь буди свой Кураж.
– Кого? А… Он тут же проснулся, увидев меня в зеркале. Подожди, так Анжела дочь главного врага Деда?! И ты считаешь, что отец не видел этих нарядов родной дочери?
– В них она тусуется вне поля его зрения. Но, именно такой стиль одежды может быть только у тебя, то есть у твоего временного персонажа, или у его дочери! Ему потрафит такое совпадение. Запомни имя – Аристарх Ильич.
