Это воспоминание тяжело ей далось. После приговора врачей та крохотная надежда, теплящаяся ещё в её душе, потухла навсегда. Больше не было сил и смысла говорить себе, что всё хорошо, что всё можно исправить, ведь… Исправить можно не всё. И это был не тот случай, чтобы верить в чудо до последнего.
С того дня она перестала улыбаться. Нет, не совсем. Мария нередко выдавливала дежурную улыбку или вынужденную, притворную, чтобы не огорчать никого, чтобы делать вид, что всё действительно «нормально», отвечая на этот чисто формальный вопрос: «как дела?». Но искренности уже не было, да и откуда бы ей взяться? Душа девушки изнывала, билась в истерике и не могла выбраться из этой клетки, в которую завела её судьба. Откуда взяться улыбке настоящей, действительно радостной, счастливой?
Она вытерла слезы. Поднялась со стула и упёрлась лбом в стену. Завтра будет новый день, завтра будет новое утро, завтра она на целые сутки станет ближе к освобождению от своего горя, к исцелению ран… Может быть. Но лечит ли время? Ей всегда казалось, что нет.
Его никогда не принимало общество. От него всегда хотели слишком многого, того, чего никак не мог и не хотел он дать. В семье от него ждали успехов, титулов, наград, отличных оценок, хотя бы хороших, а он больше не мог выдавливать из себя то, чем не являлся. Сверстники хотели видеть, что он с ними на одной волне, хотя и это было не так. Когда окружение в нём разочаровалось, похоронило его идеальность, его самого, Станислав почувствовал себя брошенным, одиноким и обозлённым на весь мир. Да, парень не мог дать всем того, что по какой-то причине от него ждали с самого детства, но должен ли был он соответствовать чужим требованиям и меркам? Значила ли хоть что-то и хоть для кого-то его личность, которую так старательно в нём стремились задавить?
В средней школе начались проблемы с коллективом. Буллинг, травля… Ровесники шли на конфликт, Станислав пытался это игнорировать, но его хватало ненадолго. Не сказать, что взрослые ничего не знали о нападках одноклассников, но они и не пытались узнать больше, не шли на помощь и не хотели разбираться, решив просто закрыть на всё глаза. Отец как-то раз сказал: «Ты мужчина. Мужчина должен разбираться со своими проблемами сам». Но мог ли Станислав решить это сам? И что это за слово – «должен»?
Вообще его отец был довольно твёрдым человеком, не знавшим никогда, что такое ласка, что такое любовь и объятия. Он редко бывал дома, а однажды ушёл «за хлебом». Станислав знал, что брак родителей трещит по швам, но не был готов к тому, что отец забудет о нём, как только переступит порог, и уедет на несколько лет прочь на своей красной машине, у которой всё время стучит под капотом.
Мать работала на трёх работах, чтобы платить за коммунальные услуги, кормить и одевать сына, иногда отдавать косточки бродячим собакам и подливать молоко котам, облюбовавшим их пятиэтажку. Она была доброй, но так уставала, что не могла дарить сыну любовь и тепло, а только изредка подходила и устраивала допрос с пристрастием из-за очередной двойки. Ей хотелось знать, что сын добьётся большего, чем она, получит хорошее образование, никогда не будет знать нужды и ни от кого зависеть.
В дни, когда приезжала бабушка, Станислав бежал в её объятия, но через минуту, ответив неудовлетворительно на её вопрос об успехах и учёбе, убегал с заплаканным лицом в свою комнату и прятался под одеяло, кусая ногти. Он хотел бы сказать, что учится на одни пятёрки и отлично знает математику, но… Что делать, если это было не так?
Когда Станислав получил паспорт, отец вернулся, чтобы просить прощения и пытаться всё исправить. Он ничуть не изменился, только капельку поседел. Глаза его уже не горели, и тембр голоса стал слегка ниже. Мать его простила, или только сделала вид, бросила работу, но зато занялась домашним бытом, отчего стала уставать не меньше, а подчас даже больше, чем пропадая на работе. Родители пытались склеить то, что было навеки разбито и давно разлетелось тысячью осколков по этой двухкомнатной квартире на окраине города. А Станиславу это было не нужно. Он знал, что, как прежде, уже не будет. Да и не должно быть.
Отец отдал Станислава на самбо и с первого дня ждал выдающихся результатов, повторяя каждый раз: «Твой дед был мастером спорта. Ты должен побеждать». Но парень быстро понял, что ненавидит спорт и соревнования. Он ходил на тренировки только под страхом ругани с отцом и матерью. Школу парень и так всегда ненавидел.
Однажды одноклассники его избили, и он понял одно: надо быть сильным, если хочешь дать отпор. Но Станислав не был сильным, ему вообще тяжело было набрать мышечную массу, и крепким здоровьем он никогда не отличался. Благодаря спорту, парень постепенно обрёл желаемую форму, как бы не плевался от занятий, начал ощущать собственную силу, но по-прежнему не мог отстоять себя перед сверстниками.
