— Девять месяцев, шесть на тренировочной базе, три — здесь.
— Ты, наверное, думаешь, что прятаться на виду очень умно, — усмехнулся он.
— Я не прячусь, Александр. Я наблюдаю.
Дарклинг на мгновение прикрыл глаза. Когда-то он дал ей оружие против себя, и она до сих пор пускала его в ход.
— И за чем ты наблюдаешь?
— Как ты пытаешься разрушить то, что построили мы с Николаем.
— Того, что вы построили, недостаточно.
— Для Равки или для тебя?
— Не все живут как мыши.
— Это лучше, чем жить как лавина, сметая все на своем пути.
Дарклинг шагнул ближе. Алина напряглась, но не отступила.
— Почему ты здесь?
Алина встретила его взгляд. Дарклингу ненавистно было смотреть, как она намеренно подавляет свою силу.
— Ты поверишь, если я скажу, что скучала по тебе?
«Мне бы хотелось», — подумал он про себя, а вслух ответил:
— Нет.
Ее пальцы нежно коснулись его запястья, и он чуть не вздрогнул от неожиданности.
— Однажды ты сказал, что я твой баланс. Ты правда так думаешь?
Дарклинг злился на нее: за обман, за сентиментальность, за проклятый идеализм, который, словно зараза, передался ее потомкам. Но еще он желал ее. И иногда этого достаточно, чтобы пересилить гнев.
— Да.
— Тогда я здесь поэтому, — Алина невесомо очертила шрамы на его лице. — Я не позволю тебе вернуть Равку и создать еще один каньон.
Дарклинг взял ее за запястье и прижался губами к ладони.
— Это твоя попытка сделать меня лучше?
На лице Алины отразилась щемящая нежность, Дарклинг готов был поспорить, что она вспомнила проклятого следопыта. Или глупого короля. Или то, что он сжег приют и так и не извинился (он знал, что она его не простит).
— Нет, Александр. Это моя попытка удержать тебя от убийства хороших людей, — прошептала она и ушла.
Это еще не уступка, но уже прогресс. Правила игры снова изменились. Товарища Павла Красавета перевели в Ос Альту. А товарищ Старков вдруг заинтересовался солдатами-не-гришами. В особенности одной отказницей.
***
Кампания против Фьерды растянулась на шесть месяцев.
Днем Дарклинг командовал вооруженными силами, а Алина несла службу с другими солдатами. Они не разговаривали друг с другом, хотя Дарклинг поймал себя на том, что стал чаще проходить мимо палатки картографов. Ночью он приглашал Алину в шатер, и они вместе обсуждали разведданные. Алина время от времени давала указания (Дарклинг выполнял только те, которые не мешали его планам). Они по-прежнему мало говорили друг с другом, но расходились, только когда вставало солнце.
В сражениях с повстанцами Новоравки потери отказников и гришей сравнялись. Гриши получали хорошую еду, отказники — новые сапоги. Их вторая война была сложной игрой компромиссов. Дарклинг позволил Алине почувствовать, что значит иметь контроль. Ночью она отмечала на картах линии обороны и наступления. Он позволил ей обрести власть, надеясь, что она разовьет к ней вкус. Потери среди солдат стали меньше.
Спустя три месяца Дарклинг пригласил Алину к себе. «Не этой ночью, Александр», — ответила она. Вернувшись к себе, Дарклинг налил кваса и стал размышлять о том, что ради победы иногда необходимо идти на уступки, и о том, как устал засыпать в постели один. Он скучал по тому, как задумчиво Алина смотрела на него, когда он соглашался с ее предложениями.
Пролетело еще два месяца. Время лечит все, даже сложные отношения. Но чтобы примириться с прошлым, пришлось умереть.
***
Так продолжалось почти год, пока Фьерда не заставила их применить силу. Все случилось во время обычного патрулирования границы новоравкианского поселения. Дарклинг попросил Алину присоединится к его небольшому отряду, и, к его удивлению, она согласилась. Во время обхода она держалась вне поля его зрения, плелась в конце колонны, как подобает младшему картографу, но не той, кто равна ему.
Они уже собрались покинуть деревню, как вдруг дома загорелись, зазвучал рог. Они попали в засаду: кто-то передал врагу их планы. Стоило отдать фьерданцам должное, они сопротивлялись до последнего.
Дарклинг пустил в ход разрез (он еще не мог поднять своих настоящих солдат, не как товарищ Старков) и располовинил сотни повстанцев. Выискивая в толпе Алину — она скорее умрет, как солдат, чем использует силу и снова станет Санктой, он отвлекся, чем воспользовался фьерданский снайпер, прячущийся в церковной башне. Пуля пронзила плечо, и Дарклинг припал на колено, но не успел он атаковать, как следующая пуля прилетела в бедро. Дарклинг пошатнулся, вслепую бросив разрез. Следующий выстрел прошил ладонь, и он упал. Последнее, что он услышал, как кто-то звал его имени. В следующий миг красивый маслянистый солнечный луч разрезал церковную башню пополам.
***
