Мишка оглядел крохотную комнату: её обстановку составляли только дощатый стол, короткая лавка и полка на стене.
— Запретные злоклинания? — переспросил Мишка. — И где же Мимоцельсий их раздобыл?
— Где? Да случайно нашёл целый их сборник на Свалке Чудес… Ладно, примат, смотри: вот они, дневники Мимоцельсия. — Хламоносов положил на стол толстую стопку тетрадей. — А сие его сочинения: вот "Исстария Расселян", вот "Совринитет", вот "Страусильная позиция", вот "Эпохальное забытие", вот "Проваленки", вот "Руиночная экономика", вот "Учебник рискования"… Правда, это большей частью недописи.
— Ну и о чём в них рассказано? — не испытывая особого любопытства, спросил Мишка.
— Например, о том, что репатриарх Керим никогда не существовал, — сообщил Жженька. — Нас в данном случае нагло дурят.
— А пророк Хоссейн существовал? — Мишка уселся на лавку. Он уже жалел, что послушался Жженькиных уговоров: ведь давно пора было начать что-нибудь делать, дабы не допустить Йелиной свадьбы с Дымьяном. В голову, правда, ничего толкового не приходило. Да и не могло, возможно, прийти: Мишку со всех сторон стискивали огромные и, скорее всего, даже неодолимые препятствия.
— Пророк Хоссейн? Да, он историческое лицо, — кивнул Хламоносов. — Но Хоссейн возвещал как раз о том, что богов нет. Вообще нет. Смотри: вот его сочинение "Богоглупость". — Жженька достал с полки тонкую книжку и протянул Мишке.
Мишка равнодушно повертел книжку в руках — вчитываться в неё у него не было никакого желания.
— Жженька, в честноте, да не в обиде — к чему тебе вся эта дурь с отрицанием богов? Мы же видим их чуть ли не каждую неделю.
— Ошибидец, ты в своём уме? — поднял брови Хламоносов. — Мы видим всего лишь лицедеев и больших кукол. Оргий Бедоносец, Олай Негодник, Иоанн Бог Ослов — это ведь лицедействующие люди, так? А Никтот — большая кукла, правильно? Вот и Святонаил примерно такая же кукла. Кем-то управляемая.
Мишка задумался: может, происходящее нужно начинать святить? Но какая благоворка тут лучше всего подойдёт? Этого Мишка не знал. И потому решил пока воззвать к разуму слабоверного.
— Жженька, Святонаил не просто появляется перед народом. Но ещё и выполняет наши просьбы. А главное — творит чудеса. Вести себя подобным образом может только настоящий бог.
— Так ведь Никтот когда-то тоже числился в богах, — возразил Хламоносов. — А значит, тоже вершил чудеса и отвечал на мольбы. Но теперь разбожен и считается демоном. Получается, в нашем племени божественность зависит вовсе не от творимых чудес. А, судя по всему, от указаний распорядителей.
— Распорядителей? — переспросил Мишка. — Кого ты имеешь в виду?
— Ну, например, жрецов, — пожал плечами Жженька. — Это ведь они решают, кому быть, а кому не быть богом. То есть это они назначают нам покровителей. Но жрецы Святонаила явно не главные. За ними кто-то стоит.
— Кто-то стоит? — засмеялся Мишка. — Так я знаю, кто стоит за жрецами Святонаила: сам же Святонаил, истинный бог, и стоит. Жженька, ну почему ты не хочешь смириться с очевидными вещами?
Хламоносов терпеливо вздохнул:
— Сапиенс, не делай выбор, не разобравшись. Не спеши стать убеждённым. Почитай сперва пророка Хоссейна — он в своей книжке хорошо объяснил, каким должен быть истинный, а не ложный бог. То есть не подделка, не заурядный божок, не один из многих в общем ряду. Так вот настоящий, полноценный бог должен быть всеобъемлющим и единственным. Не допускающим существования никаких соперников. Иначе встаёт вопрос: кто из них главнее, кому будет правильнее молиться? К тому же полноценный бог должен быть больше самого мира.
— Как это — "больше самого мира"? — криво усмехнулся Мишка.
— Богу ведь нужно отличаться от мира, правильно? И при этом как высшей сущности не быть меньше мира, правильно? Значит, именно мир должен входить в состав бога, должен быть его частью.
— Почему это мир должен входить в состав бога? — не согласился Мишка. — Разве они не могут существовать как-нибудь друг рядом с другом?
— Тогда высшей, наибольшей сущностью будет уже не бог, а бог совместно с миром, то есть их объединение, — объяснил Жженька. — Значит, тут бог станет не единственным и всеобъемлющим, а ограниченным и потому, очень возможно, имеющим равных соперников. Других претендентов на роль руководителя.
— Ладно, Жженька, не буду спорить, — произнёс Мишка, нетерпеливо поглядывая на выход из строптильни. — Ну что: это всё у тебя?
— Подожди малость, — с хитрой улыбкой попросил Жженька. — Из того, что мир должен быть частью бога, следует ряд выводов. Например, такой вывод: настоящий бог — не творец.
— Что? — вытаращил глаза Мишка. — Настоящий бог у тебя — "не творец"?
— Для охватывающего собой всё, — развёл руками Хламоносов, — нет возможности создать что-либо внешнее, что-либо отдельное от себя.
— Отдельное от себя? По-моему, ты мудрёнизируешь, — помотал головой Мишка. — А мыслить, Жженька, нужно ясно и просто. Например, так: мир есть? Есть. Значит, его кто-то сотворил. Поэтому наши прославления бога — это благодарность за сотворение им мира и нас в нём.
