— Нет, это наука об исправлении организма при помощи, э-э… как здесь лучше объяснить? Э-э… при помощи великого волшебства. Стало быть, пока я рос, генженеры нарастили моему мозгу кору. Так мне удалось стать разумным существом. Но, к сожалению, существом по-прежнему парализованным. Было стыдно, что меня опекает множество людей, что я отнимаю их драгоценные время и силы…
— А почему вам сразу не вылечили и паралич? — удивился Мишка.
— Это требовало принципиально другой и тоже очень долгой генно-инженерной операции. Её освоили намного позже, когда я уже вырос. И из желающих попасть на неё сразу выстроилась многомиллионная очередь. Первое время в этой очереди стояли годами. А у меня особой срочности в депарализации не было: моей жизни уже ничего не угрожало.
— Понятно, — кивнул Мишка.
— Но тут появились электронные, то есть неорганические протезы двигательных центров. Биологически совместимые протезы. Меня записали на установку такого протеза одним из первых в мире. И с неживым спинным мозгом я сразу, без долгих ожиданий, стал нормальным человеком.
— Нормальным человеком при неживом мозге? — недоверчиво поднял брови Мишка.
— А как иначе? — произнёс Наш Творецкий, опять принимая вид сияющего бога. — Всё это мне пришлось прочувствовать на собственной шкуре. Однако я столь долго мучился ущербностью, что быть нормальным оказалось уже недостаточно. Сильнейший комплекс неполноценности толкал опередить тех, кто прежде опережал меня. А как раз в это время учёные машины изобрели усилитель интеллекта — тоже биологически совместимый. Но на его вживление опять выстроилась огромная очередь.
— Опять огромная очередь? — Мишка шмыгнул носом. — Правда, что ли?
— Да, просто громадная очередь, — подтвердил сияющий бог. — Потому что поумнеть давно хотели очень многие. И тут, к счастью, учёные машины придумали клеточный заместитель. То есть устройство для последовательного замещения клеток на электронные ячейки. Замещения прямо в бодрствующем мозге.
— Что это значит: замещение клеток на электронные ячейки? Совсем не врубаюсь… — покрутил головой Мишка.
— Это значит, — сообщил бог, — что при изменении вещественной основы мозга личность существа, его "я", его восприятие мира полностью сохраняется. А в это время слабые и медлительные органические частицы мозга по одной, незаметно для оперируемого замещаются на быстродействующие электронные детали. Сознание остаётся прежним, неизменным в новом почти неуязвимом носителе.
— Ладно, хорошо, — кивнул Мишка. — А это точно не вредно?
— Скорость мышления увеличивается для начала в шесть миллионов раз, неполадок почти не бывает. А если они и случаются, то ликвидируются мгновенно. Кроме того, появляются возможности для подключения накопителей информации и ускорителей её обработки. И вообще для дальнейшего совершенствования.
— Для дальнейшего совершенствования? Как это понять? — спросил Мишка.
— Как понять? Более совершенное устройство существа позволяет почти беспредельно наращивать преимущества: не болеть, не стареть, не терять время на сон и на обучение. Быть максимально неуничтожимым. Участвовать в очень долгих акциях типа дальних полётов по космосу. Обитать в сверхглубоких скважинах. Неизмеримо увеличивать ум, силу, выносливость, быстроту, терпение, альтруизм, интерес к решению сложных проблем, способность безнаказанно получать максимум удовольствия. Достаточно?
— И всё равно не очень верится, что люди рвались к обладанию этими вашими преимуществами: ведь тут пришлось бы отказаться от своего природного состава… — усомнился Мишка.
— Да, менять свой состав люди поначалу хотели и впрямь очень редко. Тем более что примерно четыреста лет назад все они стали бессмертными. Точнее, нестареющими. Я имею в виду следующее: людям можно было уже не превращаться в машины ради того, чтобы избежать смерти от старости. Понимаешь?
— Хотите сказать, что нестареющими мы были не всегда? — удивился Мишка. — И как же у нас появилось нестарение?
— Вообще, Мишка, над достижением нестарения у многоклеточных организмов несколько веков работали лучшие умы человечества. Однако механизм ликвидации старости четыре сотни лет назад открыли не живые люди, а учёная машина по имени ЭНИАК-оглы. Выяснилось, что у многоклеточных организмов старение — это постоянно идущий, наследственно обусловленный процесс, но ЭНИАК-оглы придумал, как встраивать в многоклеточную органику и запускать механизм управляемого омоложения, обычно действующий только в половых клетках. За это открытие великой машине была присуждена так называемая "Нобелевская премия". Которой прежде награждали лишь выдающихся людей.
— Надо же… — поднял брови Мишка. — Вот ведь как, оказывается, обстояли дела…
— Но, кстати, после этого случая живые люди Нобелевскую премию больше не получали, — сообщил Наш Творецкий.
— Не получали? А почему? Им что: не хватало ума?
В ответ сияющий бог лишь сочувственно развёл руками.
— Слушайте, — спохватился Мишка, — как же всё-таки вышло, что люди в итоге стали машинами?
