Расселяне и Обереганцы жили бог о бог, то есть были одинаково богнутыми, но их селения разделял лес Злотворник. Это грозное название лесу дали ещё в древние времена, когда в его чащах демоны готовили злотворное из зловещества.
Но теперь действенный лес считался почти безопасным местом: у всех его обитателей, способных нанести убиток, пигментные пятна на телах образовывали буквы, складывающиеся в слова: "Опасная тварь". Так что Владиатор получил укус дремучей змеи лишь потому, что сильно спешил и утратил бдительность.
В рыскающем луче Мишкиного исканера то юркали впадающие в скачку крысуны и чушканчики, то в драках за ягоды красной рубины роились крошечные жалк-птицы и мальвиновки, то испуганно замирали жужжащие горе-вестники и сойколы.
Последние два вида птиц, охотящихся друг на друга, появились в лесу с год назад. Оба вида эволюционно потеряли крылья, но взамен выработали способность очень быстро махать оставшимися на туловище перьями и тем самым вызывать подъёмную силу.
До Омсквы, градницы Обереганцев, удалось добраться без происшествий: ножевику и неживику, чьи острые листья рассекают голени неосторожным путникам, всюду, к счастью, уже побила полезнь. Мишка миновал сперва Лысиноостровский парк с его изредка взрывающимися зарослями бомбука, потом давно заброшенные Ва-банковское кладбище и Кутиловский завод, затем ступил на Равноправую улицу, а там уже нашёл избу, в которой жила семья Изабыллы.
Мишка нажал на званок, и тот стал громко звать хозяев. Дверь открыла плачущая тётя Цветыня, мать Изабыллы. Открыла и тут же ушла на кухню. Из коридора появился дядя Теряйтий Калошников, отец Изабыллы.
— Мишка, я тебя понимаю, — тихо произнёс он, — сердцу не прикажешь. Ты ведь с дочкой даже не обручён. Всё было неокончательно. На уровне намёток. Но пойми и ты: мы просто не знаем, что теперь делать. Дочка не хочет жить…
Мишка вошёл в комнату, где у окна сидела Изабылла и отрешённо смотрела в его чёрное стекло.
— Прости меня, пожалуйста… — Мишка присел рядом с обереганкой и взял её за руку.
— Это ты, Мишка? — ровным голосом произнесла Изабылла, продолжая отрешённо смотреть в стекло. — Не уговаривай, не трудись. Я всё равно добьюсь задуманного.
— Изабылла, да что хоть во мне такого, из-за чего нужно лишать себя жизни?
— А ты, значит, легко перенёс бы, если твоя Йеля досталась бы другому?
— Да, ты права… Я тоже сходил бы с ума. Но, наверное, всё-таки не пошёл бы на самоубийство, как-нибудь справился бы…
— Значит, такая уж я дура… — Голос Изабыллы не изменил тона.
— Ты не дура, Изабылла. Ты чудесная. О такой, как ты, мечтает каждый мужчина.
— Но не ты, Мишка.
— Да, я не удержался. Влюбился по уши в другую. Потому что она тоже чудесная. А главное — у неё теперь отрезаны все пути назад…
— И у меня пути отрезаны.
Мишка вышел из комнаты и, встретившись взглядом с дядей Теряйтием, отрицательно помотал головой. Всё было бесполезно. Или нет? Что, если обратиться за помощью к волшебным силам, ко всемогущим сыновьям металлолома?
__________________________________________________________________________________________
Мишка дошёл до той части темнистого леса, где из-за начавшихся зиморозков уже выполз снег, и в луче фонарика увидел бредущего по тропинке Потешаха. Потешах по ночам ходил в лес побираться, то есть выпрашивать еду у животных.
— Доброй ночи, — произнёс Мишка, пытаясь обойти отсталкера. — Много ли навыпрашивал, пищеброд?
— Не насмехайся, Мишка: трудно быть убогим, — с укором ответил из вдруг застывшего безумника голос Вашего Богородия. — Ну что, ожидал ли нашего появления?
— Появления здесь — никак не ожидал… — Мишка с трудом взял себя в руки.
— Но шёл ведь к нам?
— Да, ребята. Пожалуйста, помогите Изабылле из племени Обереганцев. Увы, из-за меня она не хочет жить…
— Извини, Мишка: можно мы не будем этого делать?
— Ребята, но ведь мы с вами в Терре Удобии, — напомнил Мишка. — Разве в Терре Удобии всё обстоит не так, как удобно её обитателям?
— Что ж, поймал на слове, хитрец. Ладно, начинаем переделку. Так, нанолекари внедрились в мозг объекта. Минутку… Ага, нашли очаг болезненного возбуждения… Ну всё, опасная доминанта расформирована.
— Ребята, как понимать ваши слова? С Изабыллой всё хорошо?
— Да, Мишка, она только что разлюбила тебя.
— Правда? — Мишка повернулся, намереваясь идти обратно в Омскву: чтобы убедиться в исцелении обереганки.
— Не ходи туда, Мишка, — посоветовал голос из Потешаха. — Теперь тебя там не ждут. Если не веришь, подними с земли любой лист и смотри на него.
Мишка вырыл из-под снега пожухлый дубовый лист и уставился на его поверхность. Она засветилась и стала движущейся картинкой — точь-в-точь как окошко сближателя.
Мишка увидел и услышал, как со слабым скрипом открылась дверь и Изабылла, удивлённо протирая глаза, вышла из комнаты. И встретилась в коридоре с матерью и отцом.
— Мама, папа, не понимаю: что со мною было? На кой мне сдался этот подлый Мишка? И чего я по нему сохла? Не понимаю…
— Конечно, Изабыллочка, конечно, — заворковали родители, обнимая дочку. — Не нужен нам Мишка, вообще не нужен…
