— Проблема в том, что чем идейцы культурнее, цивилизованнее, продвинутее, тем хуже размножаются. Объясняется сие так: чем у сообщества дикость меньше, тем больше там противозачаточных средств и разнообразных развлечений — типа кино или игровых приставок. И наоборот: чем дикость больше, тем развлечения немногочисленнее. А главное из них — как раз процесс размножения.
— Ну и что? — непонимающе хмыкнул Мишка.
— А то, что в итоге у наших экспозиций избыток более отсталых идейцев и недостаток более продвинутых. Поэтому-то и приходится отбирать младенцев у самых диких племён и подкидывать самым культурным. Для таких перемещений используются средства, которые, понятно, соответствуют пустолатам суевер. Например, там, где верят в русалок, детей похищают русалки. А где верят в крылатых ангелов, пересыленцев уносят на небо ангелы.
— Подождите-ка, — поднял руку Мишка, — у вас тогда давно должна исчезнуть нехватка людей… то есть… э-э… идейцев в развитых племенах — разве не так?
— Нет, Мишка, не так, — покачал головой бог. — Вот смотри: на месте стоят только самые дикие, самые непробиваемые идейцы. А остальные медленно, но всё же цивилизуются. Избавляются от догм, сдерживающих развитие. Причём с уменьшением дикости этот процесс ускоряется. И, например, идейцев, живущих в городах, почти нет: потому как городское население быстро прогрессирует до такого уровня, что массово переходит в удобленники.
— Ах вот почему деревни заселены, а города пусты… — протянул Мишка: давняя загадка про́клятых городов вроде Гос-Анджелеса, Сан-Технико и Набережного Челнобыля наконец-то получила объяснение.
— И поскольку численность непробиваемых быстро растёт, а продвинутые склонны переходить на всё более высокие уровни и затем исчезать с них, избыточную часть самых диких идейцев желательно понемножку развивать.
— Знаю, — кивнул Мишка. — Я тоже прикладывал к этому руку.
— Да, огромное тебе спасибо, — кивнул в ответ бог.
— Спасибо? За что? А, постойте-ка: так это вы, значит, послали меня к Голосексуалистам?
— Мы стараемся влиять на вас максимально естественным, то есть чисто идейственным образом, — развёл руками Наш Творецкий. — Иначе посетители заповедников будут разочарованы.
— Посетители? — вытаращил глаза Мишка. — Какие посетители?
— Должен же от экспозиции быть прок, — улыбнулся бог. — Да и вообще мы вас страшно любим.
— А, ну да, мы ведь домашние любимцы… — горько усмехнулся Мишка. — Но почему у нас не видно никаких посетителей?
— Экскурсии всегда замаскированы. А самих нас не разглядишь без микроскопа. О посетителях не подозревают даже их носители.
— Носители? Я, случайно, не носитель? — испугался Мишка.
— Успокойся: в вашем племени транспортом обычно служит Потешах. А у Голосеков — Всёонист.
— Сам их вождь? Никогда не подумал бы… — покачал головой Мишка. — Так, а вы ведь говорили, что операция по перемене вещественной основы полностью обратима, правильно? Ну и кто-нибудь у вас передумывал быть машиной… то есть человеком? Никто не превращался обратно в идейца?
— Угу, такое случалось, — кивнул бог. — Причём многократно. Но обратное превращение чаще всего проделывали изначально неживые. То есть люди, появившиеся как разумные машины и потом получившие человеческие права. Лет триста назад среди базовых машин возникла настоящая мода превращаться в идейцев. Из таких, кстати, ваш Дед Убивень.
— Правда, что ли? — поднял брови Мишка.
— Ну да. У Убивня нет биологических родителей. Его настоящая фамилия Роботенберг, потому что он смонтирован и воспитан списанными роботами. А потом был обнаружен и усыновлён людьми. Но однажды захотел стать биологическим существом — в умственном отношении совершенно средним, но зато физически крайне одарённым. Таков его собственный выбор. Мы ведь не переделываем психику без спросу. Мы просто выполняем желания.
— Удобленникам всё должно быть удобно, да? — хихикнул Мишка.
— А как иначе? — пожал плечами сияющий бог. — Некоторые удобленники превращаются даже в предметы типа столбов в заборе. И веками стоят, наблюдая за происходящим вокруг. Или даже замыкаются на внутреннем мире.
— Неужели такое кому-то нравится? — удивился Мишка. — Тут ведь с ума сойдёшь от скуки. Как её, многовековую, можно выносить?
— Нам, удобленникам, всё в радость. Потому что скука — отключаемая функция.
____________________________________________________________________________________________
Сияющий бог ещё долго рассказывал Мишке об истории и устройстве Терры Удобии, а затем полетел показывать её картины.
И Мишка увидел всё, о чём уже слышал от вездедентов: и космические батарельсы, и целескопы со стекловизорами, и высоковаторы с низколаторами, и существенницы для атомографии, и территореалии на резинсторах, и тектонические пласты комбинатомов — производящего вещества.
— Простите, — спросил Мишка бога, — а как получилось, что теперь я вижу то, чего не замечают другие идейцы?
