Однако время от времени удобленники проводили уточняющие реформы. И в данном случае предлагалось понизить счастье от занятий изобретательством на тридцать процентнеров, но в то же время повысить радость от забывания ненужной информации на пять процентнеров.
Всеобщие споры прошли почти мгновенно, Мишка опять проголосовал против реформы и опять оказался в числе проигравших. После чего, по-прежнему счастливый, начал поглощать новые знания о жизни людей.
Оказалось, что в Терре Удобии иногда проводятся ещё и реформы знакономерностей — так удобленники называли стандарты размеров, сенсоров, уровня быстродействия, разъёмов для подключений и системы общения. Эти реформы начинались, понятно, только в том случае, если совершенствование знакономерностей обещало принести людям ощутимую выгоду.
Мишку поначалу озадачило, что часть удобленников — этих вроде бы максимально разумных и культурных существ — продолжает по-дикарски верить в богов и в прочую нежить, и никто не занимается обезбоживанием. Но выяснилось, что людям просто так удобнее: многие из них не хотели даже в мелочах менять привычки.
То есть в древние нелепицы верили в основном бывшие живые — те, что пронесли свои заскоки из органического существования в электронное. Поэтому в Терре Удобии наряду с гипертехнологиями имелись профессиональные служители суеверий с их попогандой, а также храмы допотопных устройств и размеров.
Впрочем, у людей изредка появлялись и новые суеверия — как правило, там, где имелось много риска и неизведанности: обычно на переднем крае опасных исследований.
Вообще, жизнь удобленников оказалась чем-то вроде дико увлекательной игры. Ибо, с одной стороны, всё происходящее с ними было реальностью. То есть имело предельную достоверность, всамделишность, беспощадность.
Но, с другой стороны, с удобленниками принципиально не могло произойти несчастье. Потому что в критических ситуациях взамен удобленника разрушалась, понятно, только его чувствующая и частично самостоятельная копия, посланная в опасное место.
А ещё Мишка обнаружил, что далеко не каждый мыслящий субъект в Терре Удобии наделён свободой действий и социальными правами.
Например, мыслящая оболочка, которая, когда требовалось, подключалась к Мишке, проявляла огромный ум — но этот несвободный разум всего лишь усиливал Мишкины интеллектуальные способности. У подобных ограниченно мыслящих устройств имелась только минимальная программа самосохранения. И потому при необходимости ими разрешалось жертвовать.
Все остальные обитатели Терры Удобии обладали наибольшим из доступных набором правоценностей. Но права удобленников как отдельных субъектов были всё же не абсолютными. И потому удобленники иногда улучшали, переделывали друг друга. Разумеется, в соответствии с потребностями общества. Выраженными в виде коллективных решений. Которые и имели высшую социальную силу.
Кроме того, поскольку любое совместное дело требует от исполнителей разных функций, разных ролей, удобленники, по большому счёту совершенно равные друг другу, в каждом проекте делились на подчинённых и назначальников. Эти роли удобленники получали в соответствии с местом, занятым в обычной очереди. Впрочем, менее высокий пост можно было занять и по собственному желанию.
Но коль скоро считается, что назначальники приносят бо́льшую пользу, чем подчинённые, у последних для компенсации статусных потерь включали стимуляцию более сильной и почти незатухающей радостью.
С удовольствием разобравшись в управленческой организации Терры Удобии, Мишка начал воспринимать технические достижения людей. Транспортная оболочка приблизила его к стационарному целиноиду на сорок километров, и счастливый Мишка смог в полной мере оценить величину этого старинного астроинженерного прибора.
Попутно гость Терры Удобии узнал, что орбитальные целиноиды широко применяются при модернизации звёзд. Ведь дикие, неодомашненные звёзды тратят энергию большей частью впустую — поскольку светят во все стороны, куда попало. Так что дабы звезда подольше сохраняла полезные свойства, её утепляют. То есть почти полностью гасят термоизоляцией, позволяя особо ярко светиться лишь небольшим лучелазерным участкам поверхности.
Солнце было как раз такой давно одомашненной звездой. Работающие пятна его поверхности направленно освещали Землю, Луну, Марс и множество более мелких колоний. В том числе и посёлков, летающих по всевозможным орбитам. А астроинженеры-звездоводы на зеркалётах следили, чтобы каждая колония получала точно направленный и отмеренный солнечный луч.
Когда Мишка уже совсем привык к новым впечатлениям, ему пришёл в голову очевидный вопрос: если каждый удобленник почти всемогущ, то почему все удобленники тесно связаны в общество, почему чрезвычайно высоко его ценят, почему зациклили свои основные стремления на его положительных реакциях? Ведь почти всемогущее существо, по идее, способно жить и вполне самостоятельно. Без зависимости от других.
