Выяснилось, что "Начни говорить правду" представляет собой пересказ одной из глав текста "Терра Удобия". Этот бессценный текст с подзаголовком "В помощь сельскому футурологу" описывал, каким окажется далёкое для XXI века будущее. Главным недостатком "Терры Удобии" являлось то, что её никто не читал: увы, любители заглянуть в грядущее были сильно мутивированы. То есть вместо знакомства с дельным текстом тратили время на постороннюю муть. Впрочем, публикация "Начни говорить правду" ничего не изменила, и "Терра Удобия" канула в Лету.
Мишка покончил с предисловием и перешёл к само́й повести.
"— Я помещаться в окошечко? — Голос Йели звенел как колокольчик, и этот колокольчиковый голос приводил мир окрест Мишки в лихорадостное кружение…"
Мишка дошёл до того места в тексте, где осматривает принесённую книжку, остановился и затем возобновил чтение:
* * *"Мишка дошёл до того места в тексте, где осматривает принесённую книжку, остановился и затем возобновил чтение:
"Как же поступить? — подумал Мишка, откладывая сборник. — Неужели продолжить жизнь домашнего животного? Как там нас называют: "разумные окаменелости", "заповедник отсталости", "голуби, суетящиеся у ног прохожего"? Да, не слишком приятно…
А с другой стороны, так ли позорна роль домашнего животного бога? Так ли уж сие бесславно — жить маленьким и глупеньким? Что в этом страшного? Но постой-ка: уместно ли тогда будет считать себя человеком?
Нет, нельзя опираться на себялюбивые соображения — всё я да я… То хочу стать богоподобным, то готов отказаться от этой возможности… Так из чего же нужно исходить?
Наверное, вот из чего: из заботы о ближних. Пусть даже, с точки зрения бога, они всего лишь домашние животные".
Мишка вспомнил, как добры к нему мать и отец. Представил, как они примутся горевать, если он исчезнет. А Йеля? Не о Йеле ли он на днях сказал, что жить без неё не хочет? Не из-за чувств ли к ней довёл до самоубийства бедную Изабыллу?
К тому же женщины племени при каждом удобном случае шпыняют Йелю, и она горько переживает… И что же — бросить жену одну против почти общей ненависти?
А что если всё-таки стать удобленником, но потом следить за близкими и постоянно защищать их?
"Нет, ничего не выйдет, — остановил себя Мишка, — такая защита окажется искусственным воздействием. Удобленники его, конечно, не допустят. Ибо помешаны на естественности. Но, может, им, хитроумным, удастся тут что-нибудь придумать? А вдруг придумать ничего нельзя?"
Хотя почему тогда не оставить вместо себя тело — сыновья металлолома ручаются, что оно обманет любого… Нет, такое точно не пойдёт: разве допустимо, чтобы безмозглый кусок плоти дурил мать с отцом и спал с Йелей?
