— Можно, Мишка. Можно. Только, во-первых, сие противоречит интересам музея, в котором вы выставлены. А во-вторых, мы уже знаем, поскольку тысячекратно с этим сталкивались: соплеменники проявляют совсем не ту реакцию, на которую рассчитывает просветитель-правдоруб.
— Простите, что вы имеете в виду? — нахмурился Мишка.
— Рассказ, что племенем и его богами правит нечистая сила, проклятые сыновья металлолома, воспринимается идейцами как предельная ересь, заслуживающая предельного же наказания.
— Предельного наказания? Хотите сказать, что…
— Да, Мишка. Идейцы всякий раз пытаются безвозвратно убить, отрупить племенного революционера. Или навсегда сделать его тюрьменом. Дабы смутьян не рушил, не портил привычные порядки. Тут нам, конечно, приходится вмешиваться из гуманных соображений. И стирать всем, кого горе-просвещение задело, часть памяти.
— Угу, понимаю… — невесело протянул Мишка.
— Просветителя, увы, тоже приходится переделывать — разумеется, в идейскую сторону: чтобы он больше не обнадёживал нас продвинутостью. То есть чтобы наши вмешательства в состояние экспонавтов происходили как можно реже.
— Значит, это всё-таки нежелательно — чтобы я раскрывал вашу тайну?
— Нет, Мишка, — произнёс огненный червь, медленно отдаляясь, — никто не запрещает попробовать роль просветителя. Таким способом даже можно подать сигнал: мол, предложение стать человеком отвергнуто, хочу остаться с идейцами. В общем, начни говорить правду — и всё окажется прежним.
_______________________________________________________________________________________
Пробираясь по лесу домой, Мишка перекатывал в голове мысли:
"Интересно, куда удобленники заторопились? Может, сие всё-таки коварная ловушка? Ой, едва ли — если на переход в загорбный мир нужно моё согласие, то я его уже давал. А сыновья металлолома этим не воспользовались. Может, по недомыслию не воспользовались? Ну нет, существа, управляющие богами, вряд ли безмозглы…
Что ж, тогда всё неплохо: выбор решения ничем не угрожает. Похоже, это выбор между одним счастьем и другим счастьем…"
Когда Мишка вышел из леса, уже наступало утро. Цветало: с уходом темноты у окружающего мира проступали цвета.
Хрустя снегом, Мишка дошагал до окраины народохранилища, и тут из-за ближайшего забора показался Жженька Хламоносов. Он держал на поводке Лайка, а тот азартно тащил Жженьку от столба к столбу.
— Привет, Мишленец, что у нас здесь делаешь? Жена уже из дома выгнала?
— Да нет, Жженька. Просто так гуляю, — затемнил Мишка на всякий случай. — Проветриваюсь после вчерашнего…
— Ми-шестьлец, а ты у Убивня выиграл сам или всё-таки помогли сыновья металлолома? Ты их тогда вообще сумел разыскать — ну, когда ушёл от меня? Злоклинание подействовало?
— Жженька, приходи к нам часов в двенадцать, я его верну.
— Значит, ничего не подействовало? — В Жженькином голосе сквозило разочарование. — Так я и думал… Ну ладно. Слушай-ка, Михаил Ми-шестин, — Жженька огляделся по сторонам, — я тут до конца разобрал библиотеку Мимоцельсия. И нашёл одну книжку…
По тону Жженьки чувствовалось, что он рвётся сообщить нечто сногсшибательное.
— Если хочешь, покажу. Прикинь: в книжке про меня и про тебя написано. В смысле — у персонажей те же имена. И все тоже живут в Айдавкино. Даже злоклинание правильно приведено. Но я читать только начал: книжку пришлось срочно прятать. Пойдёшь её смотреть?
Мишка насторожился — Жженькино предложение смахивало на уловку сыновей металлолома. Как же тут не попасть впросак? Хотя, с другой стороны, чем может быть страшна книга?
— Жженька, дай мне её, я сегодня же всё прочитаю, — попросил Мишка.
— Ладно, дам… Пошли к нам. В дом заходить не нужно: книжка под крышей собачьей будки…
_______________________________________________________________________________________
— Вот, смотри… — Жженька размотал тряпку, в которую была завёрнута погрызенная мышами книга. — Повесть называется… сейчас найду… Ага, вот она: "Начни говорить правду". На, держи.
— "Начни говорить правду"? — переспросил Мишка. — Где-то я такое уже слышал… Ну до встречи, Жженька…
Погрызенная мышами книжка, похоже, таила ловушку. Или нет? Может, сходство названия повести с прощальными словами сына металлолома просто совпадение?
По пути домой Мишка напряжённо размышлял: нужно ли всё-таки тратить время на подозрительную повесть? Но вдруг в ней есть подсказка, как поступить?
Зайдя в тихий утренний двор, — домашние, видимо, ещё спали, — Мишка пробрался в хозяйственную пристройку, уселся на край почти заваленной сеном телеги и в тусклом свете, льющемся из крохотного незастеклённого оконца, осмотрел принесённую книжку.
Книжка называлась "Дармоедерные бомбы" и была сборником текстов, переведённых с древнего индиша. Первым в книге шёл производственный роман "Оплака труда", вторым — рассказ "Болеприпасы", третьим — венок сонетов "Служайки и стыдуэтки", четвёртым — очерк "Иванглие из Иванглии". Повесть "Начни говорить правду" завершала сборник. Мишка нашёл предисловие к повести и пробежал его взглядом.
