Минут через двадцать раздался звонок. Коридзе с братьями вскочили, пошли открывать дверь. В комнату вошли два качка. Молча, обошли все комнаты, встали у входной двери. Через зеркало в прихожей я увидел еще двух человек у лифта. В это время в комнату вошел грузин. Кубик — Рубик. Около ста шестидесяти сантиметров в высоту, столько же в длину и ширину. Шея у него отсутствовала. Судя по пропорциям — борец высочайшего класса. Один из охранников ему что-то сказал по-грузински. Борец по-грузински уточнил у Коридзе, тот ответил. Борец с акцентом сказал:
— Он что, идиот? — и посмотрел на меня.
Я ему сказал:
— Гамарджоба! Рагараха, генацвале? Карги?
По-грузински это означало: Здравствуй! Как дела, дорогой? Хорошо?
Борец посмотрел на меня непонимающе и захохотал:
— Ты что, грузин? Ты у меня спрашиваешь, как дела? Хорошо или нет? Ты у меня спроси, как твои дела. Ты зачем бабу с собой притащил? Ты думаешь, она тебя спасет? Я вас убивать не буду. Я могу просто сказать, и вы вдвоем выпрыгните с балкона восьмого этажа.
Я стоял, когда он зашел. Очень вежливо ему ответил:
— Я не грузин, но я научился ценить грузинскую дружбу. Если в бою друзья — грузины прикрывали мне спину, то бояться не надо. Все знания грузинского языка я уже вывалил. Эта баба — моя женщина, моя жена. Мы нашли друг друга. Теперь все время вместе — в горе и в радости. Скажешь выпрыгивать с восьмого этажа, и мы увидим, других вариантов нет — значит, такая судьба у нас двоих.
Борец замолчал.
— Ты воевал?
— Да. Я подполковник, ранен, дважды контужен, инвалид войны третьей группы. Орден Красной звезды, одиннадцать медалей. Извини, пожалуйста. Мне надо посмотреть в окно.
Я подошел к окну. Она закрыто. Я просто посмотрел в стекло и отошел к своему месту. Борец махнул рукой, и мы все сели.
— Меня звать Гиви.
А дальше продолжил разговор с Коридзе на грузинском языке. Минут через пять этого их оживленного разговора я опять сказал:
— Гиви, извини, — и пошел к окну.
Этого Гиви уже выдержать не мог.
— Что ты там смотришь? Что ходишь туда и сюда. Если с тобой приехали твои люди или менты, то это тебя не спасет. Скажи, что ты там смотришь?
Я абсолютно спокойно ответил:
— Мне сказали, в этом районе очень часто крадут машины. Моя машина под окном. Возвращаться без машины с женой не особо хорошо.
Гиви оцепенел, а потом сказал для Коридзе:
— Он на самом деле контуженый. Ты, контуженый, проси Бога, чтобы у тебя сейчас, пока я здесь, украли машину. Через час бы она стояла на месте, а на заднем сиденье лежал бы пакет с деньгами — двадцать тысяч долларов штрафа.
— Надо сразу предупредить, — ответил я ему. — Я бы тогда к окну не ходил. Извини, не знал.
Гиви еще с минуту, молча смотрел на меня, а потом кивнул Коридзе. Тот сообщил, Гиви решил взять меня к себе на работу. Они все про меня уже узнали. У них сейчас освободилось место экономического директора. В моем полном распоряжении в Киеве будет два ресторана, три кафе с танцплощадками, десять точек торговли на станциях метро, два больших магазина. Боевая дружина на пятьдесят бойцов, но при желании, можно набрать хоть до ста.
— Задача взять эти точки под полный контроль, обеспечить стабильный доход. Полномочия неограниченные. Все свои предприятия передаешь для управления, кому хочешь. Получаешь виллу, личный «Мерс», и долю от прибыли.
Я все это выслушал. Поблагодарил Гиви, а потом спросил:
— Кончать нас будете здесь? По дороге или в Винницу пришлете?
Гиви не понял:
— Почему?
— Гиви, судя по всему, ваш директор отправился на встречу с Богом. Если я хорошо буду работать, то меня убьют конкуренты. Если плохо, то меня прикончишь ты. Оставлять меня нельзя. Я буду очень много знать. Твои люди не смирятся, что поставили меня, а не их. Поэтому, они тоже будут смотреть варианты, как меня убрать. Но у меня есть еще одно слабое место — это мой сын. Меня могут им шантажировать. Поэтому, спасибо за предложение, но я категорически отказываюсь. Я могу сделать тебе встречное предложение. Я помогаю тебе заработать чистых денег — один миллион долларов и ты обо мне забываешь. Или обращаешься за консультациями, но не более того. Но я должен рассчитывать на твою дружбу. На твою «крышу».
При озвученной сумме в один миллион долларов чистых денег, оба грузина задергались.
— Говори, как? — спросил Гиви.
