Я говорю только о крупных поставщиках. Есть дополнительно с десяток предприятий со своей продукцией. На решение этих задач я запряг Павла, Сорокину, Грач, жену Андрея Надежду, но ее по щадящему графику. Максимум четыре часа в день и только в Виннице, на приеме грузов.
Сорокина в течении недели набрала себе команду — пять человек. Над ними поставила главной Людмилу Грач. Павел занялся получением товаров железнодорожным и автомобильным транспортом.
Заодно, используя свои родственные связи и знакомства, занялся оптовой торговлей. Черняев с Ефимом отвечали за размещение и сохранность принятых грузов. Под закупку я использовал кредитные линии.
Началась инфляция. Деньги обесценивались. Кредиты давали под сумасшедшие проценты. Большинство предпринимателей брать под такие проценты кредиты не хотели. Я брал кредит под любой процент на один месяц, без права менять кредитную ставку. Через месяц цены на товар и эта кредитная ставка оказывались уже смешными и маленькими. Я продавал товар, гасил кредит и брал новый. Уже под новые проценты. Но потом мне в голову пришла замечательная мысль. Надо работу с кредитами поручить хорошему экономисту — профи. Мой выбор остановился на заместителе Шуровой Гагариной Елене Александровне. Я поехал в сбербанк. Встретился и поговорил сначала с Шуровой. Мне любыми способами надо поддерживать с ней хорошие отношения. Мы пригласили Лену Гагарину для беседы. Шурова не возражала, у нее очередное сокращение штата, Гагарина согласилась. Я получил к нам на работу великолепного экономиста — финансиста, которая сразу поняла суть проблемы. Пообщалась с Куцем. Приступила к работе, ознакомившись со всем нашим руководящим составом.
В Кабинет пришла с проблемами и вопросами Ира Сорокина. Один из вопросов она не знала, как изложить, но я ее подбодрил:
— Ира, нет времени. Давай, что там у тебя?
— Виктор Иванович, в кафе практически через день приходят две подруги — жены Скворцова и Черняева. Они заказывают вино или шампанское подороже и получше, кофе, пирожные. Платить не хотят, объявляя, что они совладельцы фирмы. Да и ведут себя по-хозяйски не только в кафе, но и в магазинах.
К этому времени Ирина сняла в аренду еще два небольших промтоварных магазина.
— Так вот, Виктор Иванович, эти жены с собой начали приглашать подруг. Пока по одной, но я понимаю, количество подруг скоро будет увеличиваться.
— Ира, у тебя есть счет за прошлое посещение?
— Да, есть. У официантки.
— Как они придут, предъяви им счет для оплаты. Ничего не давай, пока они его не оплатят. И предупреди, они должны платить, как все. Или счет ты передашь в бухгалтерию для удержания.
— Будет скандал.
— Видно собеседования мало. Они не поняли. Присылай их для выяснения отношений ко мне. Скажи, это мой приказ. Берешь — плати. А я переговорю с мужьями.
Скворцов уехал в командировку, а Черняеву я сказал:
— Юра, там твоя жена понаделала долгов в торговом комплексе. Я Куцу скажу, чтобы он все погашал за счет твоей зарплаты и премиальных. Но по полной стоимости.
— Виктор Иванович! Я этот вопрос закрою.
На том и разошлись. В связи с резко возросшим объемом работ, времени на дом, на Лену, на Егора практически не оставалось. Я приходил, Егор уже спал. Лена кормила меня ужином. С тестем и тещей мы не общались. Мы, после ужина ложились, говорили опять же о тех проблемах, которыми я занимался целый день. Иногда Егор капризничал, долго не мог заснуть. Бывали ночи, когда полночи он хныкал и плакал. А утром мне надо опять решать проблемы и вопросы. Личная жизнь с Леной уменьшилась до «не могу». Я просто стал механизмом для новых идей. Машиной для зарабатывания денег. Голова отчаянно начала болеть.
Стало понятно, в это время за месяц можно потерять если не все, то очень много. Мои соратники, видя, какие средства проходят через наши счета, видели только прибыли. Наши взаимоотношения уже давно дружескими назвать трудно. Сидеть, как раньше, за рюмкой водки или пивом, просто некогда. Для укрепления дружбы я по пятницам начал собирать руководство для подведения итогов, в кафе. После третьей встречи, я от этого отказался. Нет на этих посиделках ни подведения итогов, ни дружеского ужина. Одни и те же речи, одни и те же тосты. Все это насквозь фальшиво. Получалось, мы собирались для того, чтобы послушать какие мы все умные и золотые. А самый алмазный я. Даже не генеральный директор, а «гениальный директор». От всего этого меня просто тошнило. А потом дошло — что же ты хочешь услышать? Общаться на равных нельзя. Есть большая зависимость, прежде всего денежная. Не будешь соблюдать правило — знать, где лизнуть, а где гавкнуть — то будешь без премий и должностей.
