Это была первая ложь Аврелии; ей стало гадко на душе. «Девушка из рода Аврелиев лжет», — подумала она.
— Пойдем.
— Клелия, я не могу лгать! — вскричала она, горделиво выпрямляясь, — я не ждала тебя и не намеревалась купаться.
— Что же ты делала?
— Не скажу; я тебе больше ничего не скажу, потому что ты насмешница, ты не понимаешь меня, Клелия!.. ах, никто, никто не поймет того, что я чувствую!
Аврелия истерически зарыдала.
— Бедная ты моя кузина из провинции, что мне теперь с тобою делать?! — вскричала Клелия с оттенком иронического сожаления, — у нас не принято среди благородных девушек скрывать тайны вполовину; или их берегут про себя, ничем не выдавая, или доверяют хорошим людям. Ты, Аврелия, точно нарочно, дразнишь меня каким-то странным секретом, до которого мне в сущности нет дела. Мне жаль тебя… о чем ты теперь расплакалась так горько?
— Ах, Клелия, о нем!
— Опять таинственный незнакомец!.. тьфу, как он овладел твоим воображением!.. да брось его наконец, забудь!..
— Никогда!.. я одолею все искушения!
— Я тосковала целый год о моем Фабии, но ни разу не делала таких глупостей и, конечно, потом забыла бы его, если б батюшка не просватал меня именно за него. Будь же благоразумна!.. ты клялась не говорить его имени никому… я сниму с тебя эту клятву, приму на себя грех ее нарушения; скажи, кто околдовал тебя?
Она села с Аврелией на лестницу, ведущую из беседки к пруду в купальню, устроенную на берегу влево от беседки в бассейне великолепного фонтана.
Она ласкала ее, целовала, убеждала.; долго все было тщетно, но Аврелия наконец не выдержала и, заставив кузину поклясться в хранении ее тайны подземными богами, шепнула:
— Это — Флавий Флакк.
— Флавий Флакк, — повторила Клелия задумчиво.
— Ты его знаешь?
— Ах! — вскричала Клелия энергически, схватив себя за голову, — я догадалась. Бедная Аврелия, ты попалась в тенета, но я тебя спасу; я найду твоего Флакка, и горе ему тогда от моего отца!
— Клелия, я умру!
— Ты умрешь, если я не спасу тебя! — вскричала энергическая девушка, — слушай! — продолжала она спокойнее. — Флавий Флакк есть несоединимое сочетание имен, потому что первое из них плебейское, а второе — патрицианское. Я знаю всех благородных патрициев и высших плебеев. Есть люди, носящие имена Фульвий Флакк, Гораций Флакк, Корнелий, Валерий и другие; они все патриции.
Есть Флавии-Фимбрии, Тамфилы, — это плебеи.
Соединить эти два имени одному человеку нельзя, потому что имя переходит от предков к потомкам, строго охраняемое обычаем нашим. Имя — есть одна из священных принадлежностей римского гражданина. Ни патриций плебейское, ни плебей патрицианское не прибавит к своему имени. Вольноотпущенный раб может принять имя своего господина, но только второе, а не первое и не третье, и не иначе, как поставив его перед своим именем. Если б мой отец отпустил на волю Биаса, тот мог бы зваться Аврелий Биас с позволения господина, но Коттою — никогда.
Легкий ночной ветерок ласкал своим дуновением разгоряченные одушевлением лица молодых девушек, принося ароматы цветов. Белые и черные лебеди плескались у ног их в чистых водах пруда. Фонтан журчал, изливаясь из трезубца мраморной статуи Нептуна, истекая из бассейна в пруд в виде прелестного каскада, по нарочно положенным на его пути диким, ноздреватым камням с росшими в их расщелинах водяными лилиями и разными породами густого, кудрявого, водяного мха. Каменные стены киоска, похожего на греческий храм, белели среди темной зелени развесистых старых мирт, лавров, кипарисов и ореховых деревьев.
Все это было очаровательно, но богинею картины была Клелия, блиставшая в эту минуту не столько телесной, как душевной красотой. Эта милая девушка, полураздетая, готовая к купанью, решилась отсрочить любимое наслаждение ради слабой подруги, сидя рядом с которой, она давала свои советы, искренно желая спасти ее.
— Ты видела его на похоронах, во время прощанья с покойником? — спрашивала она.
— Нет, — ответила Аврелия, — если он и подходил, то не из первых, потому что ты мне называла каждого по имени.
— Странно! — заметила Клелия, — наша молодежь имеет несчастное и ужасное обыкновение всякими способами потешаться над провинциалами. Мужчину они стараются обмануть игрою в кости или на покупке; женщину — любовью. Твой Флакк — какое-нибудь подставное лицо из рабов.
— Вздор! — вскричала Аврелия — мой отец любезно раскланялся с ним и говорил во время нашей первой встречи, но он не хотел, как сначала и Лентул, сказать мне его имени.
— Очень странно, но я все это узнаю непременно. Нет тайны, которую не узнала бы Росция, и нет тайны, которую не разболтал бы Лентул. В чем он был одет, встретившись с твоим отцом?
— В одежде сенатора.
— Ничего не могу ни понять, ни объяснить; но я все это непременно разгадаю, найду нить для твоего выхода из этого лабиринта. Аврелия, милая моя, берегись, ты можешь погибнуть, не успев вскрикнуть. Мне жаль тебя.
