— Хорошо ли тебя там угощали-то, сосед? — спросил Вариний.
— Вот что вздумал спросить! — воскликнула Флориана, — известное дело, что там каждый день пируют на славу!
— Будто и на славу! а я слышал, что тамошних кушаний непривычный человек в рот не возьмет… там, говорят, повара такие искусники, что могут зажарить собаку да подать вместо зайца съешь — не заметишь, тьфу!
— Ой, не ври, Вариний!.. наша Сира двадцать лет там в кухарках жила, пока ее не продали за старостью. Она уверяла меня, что этого нигде не водится.
Старики проспорили весь ужин, очень мало съевши по этой причине, а Котта все время смеялся, слушая их прения.
— Что нового случилось без меня, сосед? — спросил он, угощая Вариния фруктами после каши.
— Много, сосед, нового, — ответил старик, — да все новости-то неприятные.
— Не пой, прошу тебя, старой песни! — вмешалась Флориана, — кроме нашей пропажи, ничего особенно неприятного нет.
— Как нет? — возразил Вариний, — у Амиклы ребенка собаки загрызли.
— И совсем не загрызли!.. он подошел к цепной собаке и был укушен, — вот и все.
— Да ведь он умирает, совсем умирает… ему в руке кость перекусили… и не одна собака, а три.
— Ах, какой вздор! я его вчера видела.
— Что ж, что видела!.. а я сегодня слышал.
— Ну, а еще что? — спросил Котта.
— Много, много нового, сосед!
— Да ты его, почтенный Котта, не слушай! — перебила Флориана, — он все врет.
— Нет, ты ее, сосед, не слушай… у Минуция волк целую неделю в овчарню ходил да таскал на выбор по три лучших овцы… пастухи никак его не могли убить… копье бросят в него — не попадут; стрелу пустят — также не попадут; что за диво, думают. Наконец и подсмотрели: волк-то, как только выбежит с добычей из овчарни в поле, перекувырнется и сделается человеком, — оборотень, значит. А к Марку Петрею повадился такой же филин летать… прямо на окно его спальни, на самый подоконник сядет да и завоет. Ох, не к добру все это! слуги его видели: хлопнется филин об землю и станет человеком, а из себя красавец!..
— Полно молоть! — воскликнула Флориана, — погляди, болтун: Аврелия, наше милое дитя, ни жива, ни мертва от страха! что у тебя за страсть говорить на ночь такую небывальщину!.. у Минуция утащил волк всего три овцы, потому что пастухи их проспали… все это они выдумали, чтобы себя выгородить. К Петрею, правда, летал филин, но уж поверь, что в человека не превращался… а вот я слышала диковины, так уж от верных людей: сосед Фламиний, говорят, клад нашел, целых 400 миллионов.
— Маковых зерен что ль? — перебил Вариний.
— Не зерен, друг мой, — денег.
— Ну, ну, рассказывай, Флориана! — с саркастической улыбкой сказал Котта, — сосед, не мешай ей, я послушаю.
— Врет она!
— Да не вру же!
— А я слышал другое про него: будто он в землю провалился, сказали будто ему, что где-то в саду у него клад зарыт… он пошел ночью один…
— Не один, а с Лентулом, — перебила Флориана.
— Дай договорить, жена, стал он копать… копал, копал…
— Да и вырыл!
— И не вырыл… копал, копал, да и провалился… туда ему и дорога!
— И не провалился!
— Куда же он пропал-то? мне сама еврейка говорила, что он провалился.
— Может быть, она тебе и говорила, что провалился, то есть скрылся неизвестно куда, но не в землю же.
— Зачем же ему скрываться-то, если он деньги нашел?
— Отдавать их ростовщикам не хочет, потому что долгов у него вдвое больше.
— Не может этого быть!
— А я знаю наверное.
— Ничего не знаешь!
— Мне говорили про клад слуги Мелхолы; они подслушали, как Лентул говорил Фламинию: ты теперь богаче самого Красса; у тебя 400 миллионов.
— Знаешь что, жена, я полагаю, что Лентул убил Фламиния, оттого и распустили слух, что он провалился.
— Зачем ему его убивать?
— Я в этом уверен. Убил он его! я слышал, что они подрались.
— Когда?
— Да уж давно; недели три тому назад. Это было ночью я подрались то они в саду у Кая Сервилия из-за этого самого клада.
— Зачем же они в сад-то к соседу попали! — спросил Котта, не придававший никакой цены этим новостям, но охотно слушавший их ради забавы.
— Лентул стал Фламиния бить, — сказал Вариний, — тот от него побежал; он за ним; добежали они до самого дома Сервилия; там их старый Клеоним разнимал. Фламиний ему за это денег дал; целую тысячу.
— Ах, какой вздор! — воскликнула Флориана.
— Он мне сам говорил, это знают и слуги Мелхолы; оба господина явились домой в испачканных грязью платьях и отдали их слугам, потому что они никуда не годились.
Все встали из-за стола. Вариний, поблагодарив хозяина за ласковый прием, хотел прощаться, но Флориане ужасно захотелось поболтать с Аврелией, зная, что молодая девушка только и имеет досуг по вечерам.
Старый Котта, однако, сам простился с гостями, жалуясь на усталость после дороги, и ушел спать.
Соседи вышли в сад и сели без церемоний на землю. Аврелия также села.
— Дедушка Вариний, — обратилась она к старику, — расскажи мне что-нибудь про Мертвую Голову.
— Ой, не рассказывай на ночь! — возразила Флориана, — лучше, милая Аврелия, расскажи ты мне о том, что ты в столице видела.
— Я там видела Лентула, о котором вы спорили, — ответила Аврелия.
— А Фламиния? — спросил Вариний.
— Не видела.
