— Прежде — да, но он меня вывел из терпенья побоями; возьми… вот полный кошелек.
— Благодарю тебя. Я куплю себе новое платье, шелковое, какого ни у кого нет!.. Катуальда расплачется с досады.
— Ты скажи ей, что деньги дал мне тот богатый господин, который сегодня хотел меня купить.
— Отлично. Так и скажу.
— Еще одна просьба. Пришли или принеси мне завтра же теплый плащ; перешей женский на мужской фасон; только при всех-то не говори, что это куплено на мои деньги… вот тебе деньги за плащ… достань непременно или твой отдай.
— Мой, непременно мой… вот этот.
— Ты приди к нам, вызови меня в кухню и отдай, сказавши, что мне его дарит Катуальда.
Он пристально рассмотрел ее плащ, не отличавшийся ничем особенным.
— Так и сделаю.
— Прощай же, милая!
— Прощай, мой дорогой!
Влюбленные нежно расстались.
На другой день, когда еще утренняя заря только что показалась, а старая Эвноя, прачка и судомойка спали сладким сном, растянувшись на лавках кухни перед своим пробуждением, собаки залаяли и в наружную дверь раздался громкий стук.
— Кто там? кто притащился в такую рань? — спросила Эвноя с досадой, подняв голову со снопа соломы.
— Отоприте! — раздался голос снаружи.
— Мелисса, поднимись, пожалуйста!..отопри вместо меня… я так стала стара и больна!..
Судомойка нехотя поднялась с ворчаньем и впустила Амизу.
— Кто ты и чего тебе надо? — спросила она.
— Разве ты меня не узнала, Мелисса? — ответила рабыня ласково.
— Амиза, что ты так рано встала, уж вот нежданная-то гостья!.. вы привыкли спать чуть не до обеда.
— Мелисса, милая, вызови сюда Барилла.
— На что он тебе понадобился?;
— Катуальда прислала ему… вызови скорее!
— А если господин его не пустит?
— Я должна передать господину несколько слов от моей госпожи. Иди же!
Барилл был отпущен господином и пришел в кухню. Увидев Амизу, он сделал гримасу.
— Барилл. — сказала она, сладко улыбаясь, — ты желал иметь теплый плащ…
— Я желал! — вскричал он в недоумении, — разве за этими пустяками ты меня звала? говори скорее, что ваша вертушка-то прислала или поручила сказать, моему сычу, и пусти меня, не то он меня отколотит.
— Ты сам это придумаешь… она ничего не поручала мне. Катуальда…
— Катуальда… что Катуальда? ты опять хочешь затевать со мной ссору из-за нее?
— Она дарит тебе вот этот плащ… с капюшоном… какой ты просил… такой?
— Я никакого плаща не просил… однако, подай, от даримого не отказываются.
Он надел новую вещь на себя и стал весело повертываться.
— Вот, что значит попасть к хорошему господину! — говорил он, — меня вчера хотел купить молодой сенатор, ласковый, денег мне подарил при прощании, да не продали меня… ох, доля горькая!.. у Катуальды теперь всего будет вдоволь… добрая девушка, хоть и плутовка!.. не забыла отдарить за мои серьги.
— Она поручила мне сказать тебе наедине два слова.
— Некогда… прибьет старик… ну, пойдем в сад на минуту… за Катуальду и прибьют не беда!
Они вышли на террасу.
— Милый! — шепнула Амиза ласкаясь.
— Ты опять за прежние нежности! — вскричал Барилл, сбросив руку рабыни со своего плеча, — я тебе говорил, чтоб этого не — было!
— Здесь никто не видит.
— Убирайся прочь, постылая!
— Это твои вчерашние уверения!
— Вчерашние?
— Гнусный!.. вчера одно, сегодня другое!.. хорошо же!.. я докажу старику, что ты лапу запустил в его сундук.
— Я запустил лапу…
— Да, обе пятерни!.. четыреста сестерций, которые ты мне подарил, в одной пятерне не уместятся.
— Лгунья, клеветница, если ты скажешь еще одно такое слово, я на казнь пойду, а все-таки убью тебя на месте, расшибу об эту лестницу!
Его взгляд дико сверкнул яростью.
— Откуда же у тебя столько денег-то?
— Богатый господин подарил вчера целую сотню.
— Из которой вышло четыреста?
— О, ехидна, это, может быть, у тебя водятся такие деньги, а у меня откуда они будут!.. во всю мою жизнь я был самым честным слугой моего господина, несмотря на всю его жестокость… красть у него, все равно, что красть у моей доброй госпожи; ведь это ее будущее наследство!.. он много раз по забывчивости и по слабости зрения оставлял деньги на столе и запирал сундук мимо задвижки, а я всегда ему об этом докладывал… иди с твоей клеветой! господин знает, какова моя честность.
Он убежал без оглядки в дом. Амиза ушла домой в сильном смущении.
Не успела захлопнуться за ней дверь кухни, как, точно северный вихрь, влетела Катуальда в дом из сада через террасу и схватила Барилла за руку, догнав его почти у комнаты господина.
— Отвяжись, постылая! — вскричал он, принимая ее в порыве бешенства за Амизу.
— Не тебе меня ругать, дуралей!
— Катуальда, это ты!
— А то кто же?
— Я думал, что это она… змея…
— Какая змея? ты сам скорпион, дракон, трехголовый Цербер!
— От тебя, Катуальда, я слышу такие ругательства!
— Клеветник, убийца, сплетник!
— Прибавь еще — вор!
— Я не знала, что ты такой негодяй!.. ведь ты убил моего великодушного господина… убил, сразил его наповал!
— Этого недоставало!.. расскажи толково.
— Сам беду сделал, да еще прикидывается непонимающим!.. отвратительный, гадкий… после твоей клеветы…
— Клеветы, кого и перед кем…
