— Певец, слезай с колесницы, — перебил претор, — мы в город приехали. За обедом расскажешь мне эту историю; слезай, художник.
Они слезли и пошли пешком около экипажа.
— Какой ты трус, товарищ! — сказал певец художнику дорогою, — что такое ты сделал, чем так провинился перед этим стариком, что падаешь в обморок, как женщина, от его взгляда?
— Моя вина ужасна! если ты знаешь, кто я, то теперь бежать мне поздно… сдаюсь на твое великодушие.
— Верно, кроме опрокинутой квадриги, ты у него украл что-нибудь, любимое им!
— Да… украл и убил…
— Его боевого коня?.. ах, ты чудак, он так добр, что у него все можно выпросить, стоит только угодить ему. Если б я захотел, то он подарил бы мне даже лиру своей дочери.
— Если ты знаешь, кто я, то знаешь, что я украл и кого убил.
— Я знаю, кто ты, но кого убил, — не знаю.
— Я не понимаю тебя, Электрон.
— А я тебя, Нарцисс-громовержец.
— Опять громовержец!
— Отчего ты испугался до такой степени, когда я хотел рассказать про тебя и Лентула?
— Я и Лентул!.. Курий… и Афраний…
— И их Фламиний, прибавь.
—
— Это был замечательный союз шалунов… но отчего это, пугает тебя? претор всегда покровительствовал Росции, а не ее сопернице, и когда Лентул подкупил тебя, Нарцисс…
— Лентул подкупил меня?! я от него ни одной квадранты и взаймы-то не получил!..
— Будто я не знаю этой потешной истории!..
— Что это за история? объясни мне!
— Плоха же твоя память, друг мой! Фламиний и Лентул напоили актера, игравшего роль спящего отца, до того, что он, улегшись на сцене, в самом деле уснул. Ах, как было смешно! Демофила будит Медона своим трагическим монологом, а он спит и не просыпается… ты гремишь твоим громом на потолке… Демофила взывает:
ему надо по ходу действия проснуться в ужасе, а Медон спит и спит… Фламиний и Лентул прибежали за кулисы, а оттуда наверх, к тебе, да как толкнут твой медный цилиндр!.. гром — бац на сцену!.. плохо спаянный цилиндр разбился, посыпались из него каменья и огромные гвозди в разные стороны, подмостки проломились… образовался Курциев провал среди театрального форума… публика расхохоталась… с соперницей Росции сделался обморок… я участвовал тогда в хоре. Это было незадолго до того времени, как Фламиний попал за что-то в тюрьму.
— Я помню эту историю… да, я участвовал в ней… да, я — Нарцисс-себялюбец, я — машинист, — раб, я — кто тебе угодно, только скажи твоему патрону, что я нездоров, избавь меня от его присутствия, чтоб я его не забавлял… я не могу забавлять его, как ты.
Они дошли до дома вслед за колесницей.
— Рабы, — обратился претор к выскочившим из дома людям, — отведите этих моих клиентов в розовую комнату на втором этаже и устройте им там постели. Не смейте их тревожить вашими приставаньями с разговором.
— Эта комната!.. эта самая комната! — вскричал художник, оставшись наедине с другом в отведенной им спальне после удаления невольников, устраивавших постели и принесших воду.
— Верно, тебе памятна, как и мне!.. я здесь виделся с дочерью претора, когда она посылала меня в тюрьму своего мужа. Славная комната!.. выкрашена розовой краской под цвет утренней зари… взгляни, как хорошо нарисованы по стенам эти нимфы с гирляндами!.. на потолке миф о Девкалионе. Вот часы на подставке из индейского дерева, подаренные ей, говорят, мужем в день свадьбы. Остальные ее вещи убраны. Вместо красавицы здесь ночуют клиенты.
— Зачем он поместил нас именно в эту комнату?
— Почему же я могу знать, какой каприз им руководит? тут спят его гости и клиенты, оставшиеся ночевать.
— Гистрионы в этой комнате! о, Люцилла!.. если б она могла это видеть!
Художник упал на колена и заплакал, призывая душу утопленницы. Певец подошел к нему и беспрепятственно снял с него седой парик и бороду.
— Как горяча твоя голова! — сказал он, смачивая водой его темя.
Нарцисс не отвечал, продолжая плакать.
— Художник у ног певца! — раздался голос сзади них.
У двери стояли претор и Росция.
— Он ищет кольцо, которое я обронил, — сказал певец.
— Я не могу найти, — сказал Нарцисс, быстро отерев слезы и вставши.
— А я его вижу; вон оно в углу… укатилось.
— Ты болен, художник? — спросил старик, — у тебя красные глаза.
— Да, я нездоров, милостивый патрон.
— Хорошо ты сделал, что снял парик… не носи этот парик… носи рыжий.
— Я без парика! — вскричал Нарцисс, схватив себя за голову.
— Ты без парика! — сказал старик.
— Он без парика! — вскричала Росция с громким смехом.
— Ты узнал меня, Семпроний! — сказал Нарцисс, в безнадежном отчаянии опустив голову.
— Ты сильно постарел, Каллистрат, но я теперь узнал тебя.
— Какой Каллистрат, почтенный Семпроний? — спросила Росция.
— Это мой беглый раб. Злодей!.. ты упустил любимых коней моей дочери и дал им свалиться в пропасть вместе с ее лучшей колесницей… ты бежал тогда от наказания… теперь ты в моей власти… я распну тебя.
