– Мне до крайности не нравятся вот эти аномалии, – наконец сказал в один из дней Рипке. Он стоял перед терминалом в Декартовом театре и изучал ряды цифр, которые казались Натану совершенно неотличимыми друг от друга.
– В таком объеме данных можно найти любые аномалии, стоит лишь потратить время на поиски, – ответил ему Рамачандрян. – Нам нужны факты, а не домыслы.
– Да какие тут факты, когда это чертов хаос?! Нашли хоть какие-то закономерности – и то чудо!
– Факты, Саул! – упрямо повторил доктор.
– Вы хотите факты? Я же говорю, это долбаный хаос. Что угодно может повлиять на результат. Вы в курсе, например, что минимальное расхождение на двенадцатом знаке после запятой на второй итерации еще через двадцать итераций даст двойную разницу?
– Я хоть и философ, но далеко не невежда, – ответил доктор.
– Вы понимаете, что из хаоса невозможно построить порядок?
– Вот как? У нас тут терминологический диспут? – сразу же взвился Рамачандрян. – А это все, – он обвел руками окружающее пространство, – по-вашему, из чего создано?
Рипке поморщился, продолжая нажимать на клавиши терминала:
– Вопрос во времени! Миллионы лет и постепенное развитие – да. А мгновенно перейти от хаоса к порядку – нет, нельзя.
– Из хаоса создается не порядок, mon chèrie Саул. Из хаоса рождается целый мир, а будет ли в нем порядок – уже решать обитателям этого мира, – назидательно произнес доктор Рама. – Так называемый порядок – лишь частный случай искажения реальной картины мира. В общем, давай мне четкие обоснованные факты, а на основании одних лишь домыслов и подозрений я не остановлю проект.
Рипке мрачно покачал головой, а Рамачандрян сложил руки на груди, демонстрируя свою непреклонность.
– Кстати, а вы знаете, как называется этот остров? – спросил Натан, чтобы разрядить обстановку.
Рипке озадаченно остановился – кажется, Натан сбил его с мысли. Его рука так и застыла над клавиатурой.
– Да? Он как-то называется? Я думал, просто атолл…
– Нет, мне сказали, что у местных было название…
– Местных? – еще больше скривился Рипке.
– Их тут уже нет. Они покинули остров, так что не бойтесь. Так вот, он называется Аставьястата.
– И что? К чему вы это вообще вспомнили? – раздраженно бросил Рамачандрян.
– Ну, если я правильно перевел, то это непальский, ответвление санскрита. И это слово означает «беспорядок, неустройство».
– Хаос, – тотчас догадался Тагель. Он как раз вошел в Театр с каким-то прибором в руках и искал, куда бы его поставить.
– Точно так.
– Ничего не скажешь, место выбрали подходящее, – сумрачно сказал Рипке и вернулся к своим цифрам.
Натан продолжал слушать, как они неторопливо ругаются, и с каждой фразой все меньше понимал, что не так с этими цифрами. Вероятно, это было хорошо видно по его лицу, потому что Тагель в какой-то момент обернулся и поглядел на него со снисходительной усмешкой, а потом поманил пальцем.
– Смотри. Видишь эту колонку? А теперь посмотри сюда. Вот этого тут вообще быть не должно. Саул считает, что он нас дурит и подтасовывает часть данных. Они не сходятся, но только если провести сверку контрольных сумм за большие периоды времени.
– Это пока просто подозрения… – проворчал Рипке. – Я еще не уверен до конца. Мы можем что-то терять сами, или вообще не видеть общей картины, или же элементарно не понимать ее.
– Это как? У нас же тут целая куча аппаратуры… – развел руками Натан.
– Это наша аппаратура, которую мы сделали на базе своего понимания, а точнее – неполного понимания того, как устроен мир. У Колумба ведь тоже была астролябия. И вы знаете, что Колумб написал в письме королеве после того, как открыл Америку?
– Что?
– Мир мал. Из семи частей его шесть заняты сушей, и только седьмая покрыта водой, – процитировал Рипке.
– Намекаете, что мы, как Колумб, немного не понимаем, куда заплыли?
– Какие уж тут намеки, – ответил Рипке, глядя прямо Натану в глаза. – Мы не имеем ни малейшего понятия, где мы находимся и где ближайшая суша. Мы далеко за границами карты, где-то в стране, где определенно живут драконы.
На прошлой неделе выяснилось, что Натан – самый свободный из всей научной группы, и его опять сослали в Комнату Марии, чтобы он «завершал лингвовербальную калибровку личности» Короля. Или того, кого раньше называли Королем-под-Горой. Натан не сопротивлялся, а только настоял на том, чтобы личность для его визави создали женскую – ему надоело общаться с лисами, черепахами и прочим зверинцем, а еще он втайне боялся, что однажды его в симуляции встретит какой-нибудь гигантский разумный палочник. Но настоящая причина такого доверия к Натану была более прозаичной: Рипке все-таки обосновал расхождения в своих цифрах и пришел к доктору требовать остановки проекта. Они разругались в пух и прах, а вечером Даниэла пришла в комнату Натана и с очень красноречивым видом бросила ему на кровать папку с надписью на обложке: «Саул Рипке (досье)».