Полистав бумаги из этой папки, Натан поразился уровню слежки, установленной за учеными группы, и поежился от мысли, что и за ним доктор так же пристально наблюдает. Возможно, прямо в эту минуту. В этом досье были собраны мелкие и крупные грешки Саула Рипке за все последние десятилетия, от безобидных шалостей с марихуаной в университете, конфликтов с профессурой его alma mater (происходивших вследствие гениальности и неуживчивости Рипке, которые шли рука об руку) и до упорного отстаивания своей теории, которое чуть не стоило ему научной карьеры. Собственно, его карьеру спас как раз доктор Рама, взяв Саула в свой проект.
А еще Натан узнал, что Саул Рипке был тайно влюблен в Даниэлу Дэни, но не делал никаких попыток с ней сблизиться, считая ее любовницей доктора Рамачандряна. Натан и сам считал их любовниками, но теперь вообще не знал, что и подумать.
И все равно, несмотря на все эти сведения, рисующие не самый располагающий образ закомплексованного и фанатичного ученого-затворника, теория Рипке – а точнее, теория Джулиана Джеймса, которую он развивал, – поражала Натана своим революционным подходом, объясняющим многие явления древнего мира. Называлась она «теория двухпалатного сознания» и утверждала, что человеческий разум однажды принял состояние, в котором познающие функции были разделены между одной частью мозга, которая выступала «говорящей», и второй частью, что лишь слушала и повиновалась. Возник ли он в таком виде у первого австралопитека, или же постепенно развился прямо из звериного самосознания – этого теория не уточняла. Но по мнению Джеймса, такой двухпалатный склад ума был нормальным и повсеместным состоянием человеческого разума всего около трех тысяч лет назад. То есть жители поселения Чатал-Гуюк, древние шумеры, даже египтяне периода ранних династий – все были полусознательными биологическими автоматами, которые в своих решениях полагались на направляющие их «голоса», а личные статуэтки, домашние алтари и прочие объекты материальной культуры были не чем иным, как подпорками для таких галлюцинаций.
Водораздел, по мнению авторов теории, проходил где-то между «Илиадой» и «Одиссеей», поскольку между ними было обнаружено качественное различие: герои «Илиады» не занимаются интроспекцией, не обнаруживают присутствия у них внутреннего мира сознания. В отличие от всем известного хитроумного Одиссея, хитроумность которого как раз и состояла в том, что он был одним из первых людей с современным складом ума. Все это вызывало беспокойство – все-таки мы настолько привыкли опираться на длинную историю человеческого разума, как на зримое подтверждение нашего статуса «царя природы», что демонстрация того, какие мы еще младенцы в плане развития своего сознания, отрезвляла.
Научной бедой Рипке было то, что он обнаружил физиологические подтверждения этой теории в структуре человеческого мозга. В папке был реферат одной из его работ, и Натан, с трудом продираясь сквозь джунгли медицинских терминов, все-таки уловил общую суть: внутри мозга, где-то в сплетениях всех этих нервных волокон, сохранились древние узлы, старые нейроны, хранящие тайну человечества. Как заброшенная сеть дорог, оставшаяся от древней погибшей цивилизации, уже заросшая травой и почти невидимая. Ее-то и нашел Саул Рипке, а также обнаружил, с помощью стимуляции каких зон мозга ее можно заново активировать. Научное сообщество отмахнулось от его находки как от назойливого насекомого, но даже Натан понимал, что это бомба замедленного действия, ведь контроль над этой старой сетью дорог давал полный доступ к самим основам человеческого разума. Это был ключ к возвращению всех людей на планете в состояние безвольных «биологических автоматов».
Из теории Джеймса – Рипке можно было сделать еще один вывод, который напугал Натана еще больше. Вся человеческая культура, от первых статуэток и до современных фильмов, – это порождение одного древнего несовершенства. А возможно, что не такого уж и древнего, ведь отбери у современного человека всю информационную среду, в которую он погружен, и кто знает, не превратится ли он в пускающего слюни шизоида? Люди не просто были когда-то шизофрениками, рациональность которых обеспечивалась коллективными ритуалами, – они во многом остаются таковыми до сих пор. И процесс демократических выборов в Соединенных Штатах Америки тому яркое подтверждение.
Теперь встречи Натана и искусственного сознания проходили в живописном лесу, на полянке, окруженной деревьями. С ветки на ветку с веселым щебетанием летали крохотные яркие птички. Обычно собеседница Натана немного стеснялась, и из зарослей то с одной стороны, то с другой доносился только ее голос. И сегодня ее заинтересовала реальность, а точнее, то, как ее воспринимают люди.
– Почему вы так любите фильмы? – спросил мелодичный голос из зарослей.
Натан посмотрел в ту сторону, но заметил только промелькнувший неясный силуэт.
– Мы любим не столько фильмы, сколько смотреть на разные грани реальности… – ответил он.