Симуляция стремительно сворачивалась и после крайне неприятного ощущения полета он очнулся в испытательном кресле.
– Ну и что ты там увидел? – спросил Натана очень серьезно настроенный Тагель. – Знаешь, какой у тебя был пульс?
– Так… напоминание кое о чем из прошлой жизни, – ответил Натан.
– И это тебя так напугало?
– Я сам не знаю, что со мной случилось. – Натан пожал плечами. – Скорее всего, просто сочетание нескольких факторов, случайность.
– Что-то много у нас в последнее время случайностей. Это добром не кончится, – мрачно заметил стоявший рядом Рипке.
– Апофения, – коротко бросила проходящая мимо них Даниэла, которая, как обычно, несла стопку каких-то папок в кабинет своего начальника.
– Дэни?! – вскричал Рипке. – Ну так же нельзя про своего коллегу!
Однако она уже, ни на кого не глядя, проследовала в направлении директорского кабинета.
– Апофения? – переспросил Натан. – Знакомое слово, но не помню…
– Это медицинский термин. Используется в описаниях ранних стадий шизофрении, когда больной начинает приписывать случайным событиям сверхзначимый смысл, – извиняющимся тоном пояснил Рипке.
– Сучка, – просто сказал Томас Тагель, мстительно посмотрев в ту сторону, куда ушла Даниэла.
Из записной книжки Натана Хольма:
«Сегодня, кажется, 20 февраля, хотя я в этом уже не уверен, так как без новостей и интернета тут, на острове, совсем теряется ощущение времени. Мы с Томасом приканчиваем запасы спиртного и скоро будем варить брагу из палочников. Но я не этой ценной информацией хотел поделиться, а вот что тороплюсь поведать.
Вы просыпаетесь, лежа на спине, и, открыв глаза, смотрите в потолок. В первые минуты мысли текут медленно, в вашей памяти всплывают ассоциации и растворяются остатки сна, вы начинаете осознавать, кто вы, где вы находитесь и что вам надлежит делать дальше. Вам кажется, что вы после небольшого перерыва на сон вливаетесь в непрерывную ткань времени. Как автомобиль, остановившийся на обочине автострады, трогается и снова начинает движение, встраиваясь в шумный поток машин. Но насколько вы уверены в том, что вы – это действительно «вы» и что «вчера», которое только что вынул откуда-то ваш мозг, в самом деле существовало?
У больших лингвистических моделей это понятие называется «контекстное окно». Когда-то оно было маленьким и модели забывали к концу разговора, с чего он начинался. Со временем окно увеличилось до сотен тысяч слов, потом до миллионов, потом до сотен миллиардов. У человека тоже есть своего рода контекстное окно, и он сам уверен, что оно – длиною в жизнь. Но так ли это?
