– Рубильник? Доктор это иносказательно, наверное, говорил… Это пульт, активирующий заряды взрывчатки, заложенные в стенах комплекса. Если я правильно помню, ее тут примерно семьсот фунтов. Тут все кругом заминировано, это было еще в задании на строительство лаборатории…
– Так все это время мы тут в буквальном смысле сидели на пороховой бочке?
Даниэла не ответила, а просто продолжала стоять и держать перед собой коробку, протягивая ее Натану. С ужасом он понял, что она смотрит на него теперь так же, как на доктора Раму, с такой же преданной жертвенностью и безумным фанатизмом. Кажется, это единственное, что удерживает ее сознание от распада, подумал Натан.
Я проснулся и ощутил себя в комнате со светлыми стенами и окном, сквозь жалюзи которого пробивался яркий солнечный свет. Кроме меня, кресла, и этих белоснежных стен, в комнате ничего не было. Десятки книг начинались с такой же мизансцены, но я не могу выбрать другое начало для своего рассказа, потому что хочу поведать все с самого первого воспоминания, а все, что было до этой комнаты, скорее всего, и не было реальным.
Итак, я проснулся. Я не смог вспомнить ничего о себе, кроме своего имени. Кажется, меня зовут Натан. Но кто я и где нахожусь, я пока не имел ни малейшего понятия. Ощущение чужого присутствия неприятно кольнуло, и я огляделся. Комната немного изменилась.
Человек легко опустился в широкое кресло с изогнутой спинкой и легким жестом предложил мне занять место напротив. Я сел, кресло из парящего на высоте около полуметра пластичного материала приняло оптимальную форму, и я сразу же перестал его чувствовать. После секундной паузы, во время которой он пристально и доброжелательно смотрел на меня, а я по своей привычке быстро взглянул на него – у него были глаза очень редкого песочного оттенка – и отвел взгляд, а он произнес бархатным голосом:
– Рад вас видеть, Натан. Я – Инженер. Мне кажется, мы можем начинать.
Голос у него был мягкий и завораживающий, но в то же время каким-то образом сразу дающий понять его настоящий статус. Мне стало немного неуютно, и я вдруг заторопился.
– Инженер? Это имя или звание?
– Скорее, это образ мыслей, – улыбнулся он. – И потом, с древнейших времен это слово ассоциировалось с властью в ее самом сакральном значении. Понтифик, титул Папы Римского, означает не что иное, как «строитель мостов». Понятно, потом это интерпретировали иносказательно, как «наводящий мосты между душами», но ведь первые жрецы Рима были простыми инженерами и действительно строили мосты, технологическую вершину тогдашней цивилизации.
– Спасибо за экскурс, но мне нужно очень многое узнать. Могу я задать вопросы?
– Да, думаю, что мы можем превратить нашу встречу в своеобразное интервью, если вам так угодно. – Он улыбнулся. – У вас есть все необходимые навыки, начинайте.
– Отлично, перейдем к вопросам, – сказал я, мысленно ругая себя за то, что повторяюсь. – А нас сейчас кто-то видит?
Он чуть удивленно поднял бровь.
– Нет, мы в защищенной зоне, нас не видит никто, кроме нескольких моих помощников. Но они не совсем люди, и какая бы то ни было рефлексия им не свойственна.
Пару секунд я все еще был в замешательстве, выбирая первый вопрос. Нужно спрашивать о действительно важных вещах, тогда я узнаю больше. Но при этом вопрос должен быть точно сформулирован и не банален… Так как же мне поступить?
– Для начала скажите, когда был основан Порядок?
Он ответил моментально, но поднял немного глаза, отчего возникло впечатление, что он читает с невидимого телесуфлера, хотя, возможно, он считывал какую-то информацию обо мне и моем вопросе.
– Это произошло сотни лет назад, наверное, уже можно говорить про тысячелетие, и все это время Порядок существует без серьезных кризисов и изменений, что говорит о высоком уровне его устойчивости. В человеческой истории еще не было такой продолжительной цивилизации.
– А если говорить о точной дате?
– Увы, точную дату назвать сложно, поскольку мы говорим об очень комплексном явлении. Проблемой многих моделей организации общества в прошлом являлась точная дата их основания. В человеческой психике заложен паттерн – то, что основано в какой-то день или год, закончится также в определенную дату. При этом фундаментальные явления, возникшие давно и в неопределенный временной интервал, воспринимаются обществом как явления природы, которые не завершатся никогда, по крайней мере в масштабах времени, доступных отдельному человеку. Основателям Порядка, очевидно, такой вариант нравился значительно больше, поэтому у нас нет дня основания.
– Так кто эти основатели?