– Товарищ капитан, к вам нарочный из отряда Курмышева.
– Пусть заходит. – Петр Тихонович протер уставшие глаза, сказывался многодневный недосып.
Через пару минут, прихватив адъютанта и прибывшего мальчишку-посыльного, комбат на трофейном мотоцикле умчался в Карпиловку, в райком, где срочно собирались командиры всех вооруженных формирований района.
– Что у нас, люди стали заканчиваться? – фыркнул Полещук, провожая взглядом сидевшего в коляске солдата. – Дитя дитем. И куда такому воевать?
– На себя посмотри, сам только недавно от мамкиной сиськи оторвался, – пробурчал Иван, забираясь обратно в ячейку и укладываясь на прохладный желтый песок, устеленный засохшей травой. Пристроив рядом винтовку, он лениво потянулся, глядя вперед. Минуты в дозоре тянулись очень медленно, очень хотелось есть, а до смены оставалось больше часа.
– Да уж, с такими навоюем, – обреченно сказал Сашка, опуская самодельный шлагбаум, перекрывший еле заметную лесную дорожку, ведущую к лагерю.
Комбат вернулся с самым началом вечерних сумерек, резво остановив пахнущий бензином тарахтящий аппарат возле курившего камиссара.
– Семеныч, созывай командиров и политруков, есть дело.
Тот, затянувшись, кивнул на запыленный мотоцикл, который был подарен комбату бойцами Загоровского, разгромившими накануне небольшой немецкий дозор:
– Как тебе самокатная тележка?
– Потом расскажу, давай, чтобы через пять минут все были у меня. – Солоп заглушил технику и бросил адъютанту: – Ветками прикрой, чтобы не торчал, как бельмо на глазу.
Позже, на построении, стало известно, что недавно в Оземлю со стороны Бобруйска вошла большая колонна немцев, не менее батальона. Расположившись на краю деревни, они выставили охрану и начали готовиться к ночевке.
– Скорее всего, утром пойдут или в Карпиловку, чтобы оттеснить партизан, или к Паричам, чтобы перерезать пути снабжения и выйти в тыл 232-й стрелковой дивизии, наступающей на Бобруйск. Как бы там ни было, нужно сорвать планы врага. Сделать мы это можем, объединив усилия всех, кто находится поблизости, а их сейчас не так уж и много. Численный перевес, как ни крути, на стороне фашистов, поэтому удар должен быть внезапный и мощный, чтобы лишить врага основного преимущества. В предстоящий бой с нами идут партизаны и часть отряда курмышевцев из Рабкора. Приказываю личному составу получить боеприпасы, взять побольше гранат и подготовиться к маршу, – закончил свою речь комбат, – всё остальное по дороге, время нынче дорого.
К деревне подошли, когда солнце, сильно удлинив земные тени, почти полностью исчезло за горизонтом. Солоп с небольшой группой выдвинулся поближе, чтобы, пока окончательно не стемнело, более подробно рассмотреть немецкий лагерь, определить места огневых точек, маршруты патрулей и расположение дозорных.
Находящиеся рядом партизаны к этому времени выслали в разведку двух юнцов, совсем мальчишек. Те, выдав себя за местных, спокойно вошли в расположение врага, делая вид, что восхищаются мощью немецкой армии.
– Учись, Луценко, – прошептал комбат лежащему рядом командиру взвода, – на такое задание надо подбирать самых молодых, да еще переодевать в гражданскую одежду. Тогда к немцам можно совсем близко подобраться.
В середине ночи залп орудий бронепоезда, неслышно подкравшегося поближе, разорвал тишину. Разрывы, огонь, дым окутали вражеский лагерь, закружились в страшном танце, сметая всё на своем пути. В бой вступили десантники, партизаны и курмышевцы, которые к этому времени плотно окружили спящих гитлеровцев, бесшумно уничтожив несколько часовых. Немцы, не ожидавшие нападения, метались в панике, дополнив общую какофонию смерти криками и стонами. Вскоре выучка и опыт взяли верх, и фашисты, сумев организоваться, начали отход, яростно отстреливаясь и прорываясь на восток. Отогнав их на порядочное расстояние, победители выставили дозоры и вернулись в лагерь собирать множественные трофеи. Загрузили подобранное оружие, боеприпасы и прочее имущество в один из грузовиков и тут же отправили его в Карпиловку. На другой машине увезли пленных, среди которых был какой-то важный офицер, говорили, что начальник артиллерии пехотного полка. Остальные пять десятков автомобилей и несколько орудий были сожжены, так как вывезти их в тыл и передать нашим войскам было очень проблематично ввиду отсутствия опытных водителей, умевших справиться с заграничной техникой.
– Видишь, Федя, а был бы ты шофером, сейчас можно было и на немецкой машинке покататься, – подмигнул товарищу Гришка, подобрав валяющийся в песке карабин.
– Мне бы трактор, – горестно вздохнул тот.
Ближе к утру, оставив курмышевцев контролировать дороги, десантники вернулись на базу, довольно обсуждая детали ночной операции. Сашка Полещук и Тимоха хвастались новенькими штык-ножами, снятыми с убитых гитлеровцев.
– Смотри, Ваня, – улыбался Тимоха, – теперь немца в немца буду втыкать. Забавно, да?
Отдохнув, после обеда Луценко вновь увел взвод под Глуск, в знакомые места.
