«Потом допишу, когда спокойнее станет», – подумал солдат и убрал листок в карман гимнастерки.
Но наступит ли это «потом», не знал никто…
7 марта подполковник Гринев, получивший новое звание по случаю Дня Рабоче-крестьянской Красной армии и Военно-морского флота, был вызван в штаб, где ему вручили приказ готовить бригаду к отправке в немецкий тыл.
– Опять будем прыгать на головы фрицев? – Стоя в строю, Илья толкнул Ивана плечом. – Я еще с того раза в себя не пришел. Давай поспорим, что снова через пень-колоду пойдет.
– Да ну тебя, – отмахнулся товарищ, слушая комбрига, который, прохаживаясь взад-вперед, рассказывал о подготовке к боевому выходу. Место, где предстояло действовать бригаде, названо не было, но до него предполагалось добраться эшелонами.
– Куда это нас повезут? – негромко спросил Леша Кислицин, командир отделения, крепкий коренастый парень с серыми глазами на широком волевом лице.
– На кудыкину гору, – вздохнул Иван, – сейчас узнаем.
Вскоре закипела привычная работа. Чай, не на прогулку шли. На этот раз с собой брали даже минометы и противотанковые ружья. Складывали парашюты, лыжи, волокуши. В мягкие мешки упаковывали боеприпасы и сухой паек.
– Вася, а зачем тебе телефоны? – удивленно спросил Иван знакомого связиста, который, тихонько матерясь, тащил несколько аппаратов. Тот остановился.
– Представляешь, проводов к ним не дали! Интендант говорит: мол, немецких нарежешь в тылу. А как я до этого момента буду связь обеспечивать? Руками махать? Или орать? И как будто всё только и утыкано проводами. Их еще попробуй найди! – выругавшись, Вася подхватил телефоны и отправился дальше.
– Мне вот интересно, где столько самолетов возьмут, чтобы три тысячи человек в тыл забросить, – продолжал допытываться Илья, завязывая очередной мешок. – По моим расчетам, понадобится 179 бортов. Ты представляешь, какой это аэродромище нужен, чтобы столько транспортников вместилось. Такому даже наш, бориспольский, с его пятикилометровой взлеткой в подметки не годится.
– Не гундось, – буркнул Иван, схватив ящик с боеприпасами, – лучше помоги грузить. Если аэродром близко от линии фронта, то много самолетов не нужно, сделают по нескольку рейсов за ночь и всех перебросят.
– Да уж, – саркастически хмыкнул Илья, – лишь бы штурманы не сбились, а то еще выбросят прямо в Берлине.
– Ну и отлично, – усмехнулся Иван, – пойдем Гитлера в плен брать.
– Тьфу ты, герой бабы старой! Из нас еще на подлете зенитки решето сделают.
Во второй половине дня, когда только начало темнеть, имущество было упаковано и уложено в грузовики, которые тут же уехали на станцию Люберцы-1, чтобы выгрузить всё на платформе в ожидании эшелонов.
В середине ночи, забросав вещи в вагоны, десантники заняли теплушки, и первый эшелон, издав короткий свисток, тронулся в путь. Через два часа следом выехал второй.
Время в дороге замедлилось, словно задремало в духоте вместе с бойцами под монотонный стук рельсов и многочисленные стоянки. Кое-как примостившись на краешке деревянных нар, Иван бередил душу воспоминаниями о доме, переживая за родных. Нехороший сон, который увидел накануне, лишь усилил тревожность. Хотел поделиться опасениями с Ильей, но тот тихонько похрапывал, надвинув шапку на глаза.
На следующий день проехали разбитый Калинин, где долго стояли, ожидая разрешения двигаться дальше. Выскочив из вагона, Иван собрал полный котелок снега и вскоре, вскипятив на буржуйке, сидя рядом с Ильей, пил горячий кипяток, добавив в кружку кусочек сахара, чтобы было слаще.
– Похоже, к Ленинграду везут, – отхлебывая, сказал товарищ.
– Так вроде дорога перерезана.
– В сводках говорили, что Волховский фронт около Новгорода линию фронта прорвал и наступает на Псков. Скорее всего, нас на подмогу выслали. Армию выводили, теперь сердце Октябрьской революции будем спасать.
Поздно вечером, выпустив белую струю горячего пара, паровоз остановился на небольшой станции. Тут же последовал приказ покинуть вагоны.
– Кажись, приехали. – Иван растолкал дремавшего Кислицина: – Вставай, с вещами на выход.
– Куда это нас занесло? – позевывая, Алексей поежился от холодного воздуха, хлынувшего через открытую дверь.
– Вон смотри, написано, что Валдай, – Иван кивнул в сторону надписи на станционном здании.
Выгрузившись, десантники построились в колонны и разошлись по указанным для ночевки деревням, до каждой из которых было не меньше десятка километров. Поэтому туда прибыли только под утро, разбудив хозяев домов, где разместились на отдых, устроившись прямо на полу.
– Овинчище, – под мерцающим огоньком свечи командир батальона Пустовгар Федор Ермолаевич изучал карту, – какое необычное название. Интересно, что значит? Огромный овин здесь стоял?
– Товарищ капитан, – подал голос лейтенант Войко, командир седьмой роты, – вы почитайте Радищева, есть такой писатель. В конце восемнадцатого века проехал из Петербурга в Москву и всё тщательно записал, по каждой деревне. За это его Екатерина Вторая приговорила к смертной казни. Правда, потом заменила ссылкой.
