Однако все попытки ликвидировать окруженные войска лобовыми атаками заканчивались большими жертвами. В тяжелых боях немецкая оборона трещит, но держится, перемалывая одну стрелковую роту за другой. В этой ситуации советский Генштаб решает нанести удар по блокированной группировке… с тыла. Не имея достаточных разведданных, считая, что большая часть вражеских солдат находится в окопах на передовой, прямо в кольцо предлагалось забросить десант, который должен захватить ключевые станции снабжения, аэродромы, блокировать дороги, то есть прервать потоки снабжения окруженных войск и вызвать панику. Всё это будет способствовать расшатыванию немецкой обороны и, как итог, ускорит ликвидацию котла…
Для проведения операции из-под Москвы спешно перебросили три десантные бригады. Как обычно, всё готовили в спешке, поэтому не учли многих факторов, ключевыми из которых были непрекращающиеся морозы (в ночные часы температура воздуха опускалась ниже тридцати градусов), а также то, что все марши придется совершать по непроходимым лесам и болотам. При этом толщина снежного покрова достигала одного метра, редкие дороги, через которые предстояло просачиваться, стараясь сохранить элемент внезапности, контролировались многочисленными немецкими патрулями.
– Холодно-то как, – Илья поежился и принялся подпрыгивать на месте, чтобы хоть немного согреть ноги.
– На Луну не улети, – усмехнулся Кислицин.
– Что-то я тоже подзамерз, – сказал Иван, похлопав себя по бокам.
Утром, построив батальон, Пустовгар сказал, что марш будет совершаться на лыжах, поэтому парашюты придется оставить в деревне. Их потом заберут бойцы хозвзвода.
– Я же сказал, что всё через задницу будет, – саркастически хмыкнул Илья, – самое время сейчас для лыжных прогулок.
– Еще слово – и из нарядов не вылезешь, – осадил его сержант. – Не твое дело, куда и как идти.
Машины, которые должны были отвезти батальон поближе к передовой, задерживались, и комбат, подождав полчаса, распустил всех по избам, чтобы не морозить зря людей.
Только к вечеру, когда с востока показалась ночь, бойцы, усевшись в грузовики, выехали в сторону деревни Веретейка, до которой было почти сто двадцать километров. Там, среди многочисленных болот, в линии фронта существовали большие бреши, через них планировалось незаметно войти в тыл врага. Накануне, 7 марта, участвующая в рейде 1-я маневренная воздушно-десантная бригада, сумела беспрепятственно просочиться в тех местах и сейчас двигалась к месту сбора, практически не встречая сопротивления.
Началась метель, машины медленно двигались в кромешной темноте, не включая фар. Периодически приходилось выпрыгивать из кузова, чтобы вытолкать застрявший автомобиль. Дорога затягивалась.
– Похоже, я замерзну, не доехав до фрицев. – Илья прижался к Ивану, его уже хорошенько потряхивало от холода.
Впрочем, другим было не легче. Морозный ветер легко прошивал брезентовый тент, заставляя людей сильнее жаться друг другу, греясь, словно стайка пингвинов во время урагана.
– И как мы всё это потащим? – кивнул Илья на огромную кучу мешков, лежащих в середине кузова, из-за которых некуда было нормально поставить затекшие ноги.
– Как лошадь, – зло фыркнул кто-то, сидящий с краю, – впряжешься и вперед.
Ехали долго – всю ночь и большую часть дня. В указанное место прибыли лишь через сутки.
В этот же самый день, 11 марта, 1-я маневренная воздушно-десантная бригада прибыла в район болота Невий Мох. Там планировалось создать базу, на которую будут поступать продовольствие и боеприпасы. Штаб фронта получил первую тревожную телеграмму от командира десантников подполковника Тарасова: «Дайте продовольствие, голодные».
Прибыв в Веретейку, окоченевшие бойцы Гринева высадились, и машины тут же уехали обратно, чтобы днем не стать добычей вражеских истребителей. В этот раз, вместо теплых деревенских изб, бойцам 204-й бригады пришлось ночевать в землянках, которые были отрыты тыловыми частями армии. Самодельные печки, изготовленные из бочек, нещадно коптили, но это было единственное тепло и единственная возможность обогреться. Набившись внутрь так плотно, что пришлось спать сидя, десантники не роптали. Что ж поделать? Война и комфорт совместимы только в тылу, а здесь, вблизи границы жизни и смерти, приходится довольствоваться тем, что есть.
Следующим днем бригада двумя походными колоннами двинулась в сторону линии фронта. Шли молча, тяжело нагруженные, лыжи несли на плече, так как оказалось, что не все хорошо умеют на них ходить. От этого батальоны очень сильно растягиваются и замедляют движение. Кроме сухого пайка, выданного на трое суток, каждый тащил с собой двойной запас патронов.
– Как хорошо, что я обычный стрелок, – покачал головой Илья, наблюдая, как пыхтят минометчики, толкая по снегу волокуши с тяжелыми минометами и ящиками мин. Рядом хрипели, то и дело вытирая пот со лба, противотанкисты со своими неповоротливыми ружьями.
