Провозившись еще какое-то время, Ивану удалось вернуть жизнь ногам. Лишь левый мизинчик еще очень долго не хотел разжигаться внутренним пламенем, оставаясь таким же нечувствительным к боли.
Несмотря на запреты, кто-то развел костер, чтобы хоть немного согреться. И хотя огонь со всех сторон был укрыт еловыми ветками, легкий запах дыма тут же наполнил густой лес, да короткие отблески пламени раздвинули ночь, десятками теней танцуя в кронах деревьев.
– Быстро загасить! – рванул в сторону костра начальник разведки, расстегивая кобуру. – Застрелю, суки, если хоть кто-то еще чиркнет спичкой.
– Ванька, я ногу не чувствую, – всхлипнул Илья, сидящий рядом.
– Три, не останавливайся, – буркнул тот, думая, как бы высушить мокрые портянки.
В этот момент раздался тонкий свист, и невдалеке разорвалась первая мина, прилетевшая с другого берега. Видимо, немцы всё-таки успели заметить всполох лесного костра.
Лихорадочно обувшись, Иван бросился под ближайшую елку, уткнувшись носом в заледеневший ствол.
Не видя в темноте ориентиров, немцы устроили короткий неприцельный налет, показывая, что их часовые начеку и незаметно пройти не получится.
Целый день бригада приводила себя в порядок, наблюдая за противником и дожидаясь, когда прибудут отставшие товарищи. Поход по глубокому снегу забрал много сил. Появились и первые жертвы: не выдержав ночного мороза, замерзли шестеро человек, решивших отдохнуть и не заметивших, как коварная усталость навсегда сомкнула глаза.
На этом неприятности не закончились. С группой бойцов пошел в разведку и не вернулся командир второго батальона капитан Карпенко. В бригаде слышали далекую перестрелку, которая вскоре стихла, но первоначально не придали этому значения. К тому же усталость, бессонница и голод притупили чувство реальности. А есть хотелось очень сильно. Сухой паек, выданный на три дня, закончился. Организм требовал калорий, которые должны были согреть его, но их не было, от этого холод казался еще более сильным.
– Обмороженных много, – бригадный врач развел руками перед Гриневым, – и это мы еще в бои не ввязались. Ох, плохое у меня предчувствие.
– Хватит ныть, – зло ответил командир. – Скоро такая жара начнется, согреемся.
Только что по рации он получил очередную взбучку из штаба фронта. Высоких чинов, сидящих в штабе возле теплых печей, не интересовали причины, по которым бригада не успевала выйти в нужный квадрат. Все попытки Гринева оправдаться встречали жесткий окрик, напоминающий, чем карается невыполнение приказа в условиях войны.
Приказав отправить обратно всех тяжело обмороженных под присмотром одного из санитаров, Гринев вызвал начальника разведки капитана Гаврилова.
Согласно его докладу, за день топтания на месте так и не удалось нащупать место, где можно было бы беспрепятственно перебраться через реку. Противоположный берег был плотно укрыт сетью огневых точек, дорога, идущая вдоль реки, патрулировалась небольшими группами пехоты на бронемашинах. Разрыва в обороне найти не удалось, как и определить точки для перехода реки – весенний лед мог преподнести весьма неприятные сюрпризы.
– Судя по свежим брустверам, нас здесь поджидали, отследив маршрут с воздуха, – закончил главный разведчик бригады.
– Хреново работаете, – командир бригады отругал Гаврилова и перевел командовать вторым, «осиротевшим», батальоном. – Может, в пехоте от тебя толку будет больше.
Вечером на совещании было принято решение об утреннем штурме немецких позиций.
– На левом фланге идет Пустовгар со своими бойцами, правее – все остальные. В затяжной бой не вступать! Задача: прорваться и сосредоточиться вот здесь, – Гринев ткнул пальцем в карту, указывая место, – мы и так уже порядочно задержались.
– Надо бы отставших подождать, Георгий Захарович, – подал голос Никитин – комиссар бригады, спокойный неунывающий человек, воюющий с первых дней, – очень сильно растянулись. Им же потом куда деваться?
– Некогда! Бойцы голодают! Надо поскорее добраться до места, организовать связь и дождаться продуктов. Иначе или околеем, или фрицы окружат. Утром атакуем. Точка!
– Товарищ подполковник, может, ночью попробуем ударить? – подал голос Пустовгар. – Шансов просочиться будет больше.
– Ага, сейчас, – саркастически хмыкнул Гринев, – пробиться-то, может, и пробьемся, а вот собраться точно не сможем в нужном месте. Большая половина заблудится в темноте.
Начавшаяся днем капель к вечеру снова сменилась трескучим морозом. Сбившись в кучи, прижимаясь друг к другу, голодные бойцы коротали очередную ночь в наспех построенных шалашах, устланных еловыми ветками, стараясь хоть немножко согреться и окончательно не замерзнуть.
Ночью, не дождавшись обещанной помощи, в надежде разжиться продуктами и боеприпасами, бойцы Тарасова атаковали Большое Опуево, окружив в деревне небольшой немецкий гарнизон.
