От находившегося там представителя Северо-Западного фронта подполковника Латыпова, прибывшего накануне самолетом, комбат узнал, что в тот день только его батальон с приданным дивизионом смог прорваться через Полометь. Остальные подразделения немцы накрыли плотным огнем, заставив отойти обратно. Проведя разведку, следующей ночью 204-я бригада снова попыталась перейти реку, вступив в ночной бой с врагом. В конце концов второй батальон сумел прорваться на другой берег. Однако кружащие рядом небольшие группы гитлеровских автоматчиков не дали им добраться до указанного Гриневым места. Новый командир батальона майор Гавриленко, видя истощенность бойцов и решив, что оказался в окружении, приказал повернуть назад. Перейдя Полометь обратно и не найдя товарищей, которые, не сумев преодолеть огонь вражеских пулеметов, ушли севернее, он повел бойцов к своим через линию фронта.
Между тем разорванная бригада, потерявшая управление, следующей ночью снова предприняла попытку перейти реку, не зная, что для укрепления обороны немцы перебросили в этот район усиление из солдат дивизии СС «Мертвая голова». На этот раз, уничтожив парочку дзотов, две роты первого батальона вместе с Гриневым и частью штаба бригады, а также группа из четвертого батальона под командованием комиссара Никитина прорвали оцепление врага и ушли в леса на другом берегу, стараясь поскорее оторваться от преследователей.
Остальные снова была отогнаны назад минометами и пулеметами врага. Собрав всех, кого удалось, видя полную невозможность пробиться через усилившуюся оборону врага, окончательно потеряв связь с командованием, начальник штаба майор Губин решил выводить изможденных людей обратно. Ни о каком выполнении задания речи уже не шло. Нужно было спасать десантников от голодной смерти и обморожения.
Таким образом, в тылу противника осталось 1147 человек, в прифронтовую деревню Свинорой вышло 1775 бойцов и командиров, которые в качестве пехоты были брошены под Старую Руссу, где продолжались безуспешные лобовые атаки, плотно покрывшие поля под городом мертвыми телами, среди них вскоре оказалось несколько сотен десантников…
Получив от бригады Тарасова немного провизии, сброшенной накануне с самолетов, капитан Пустовгар приказал старшинам срочно организовать обогрев и питание, благо в лагере можно было разводить костры, не опасаясь гитлеровцев.
– Ты представляешь, только мы наладили поставки, как фрицы стали ночью копировать наши сигналы, поэтому некоторые пилоты ошибочно бросают грузы прямиком туда, – матерился в рацию прибывший из штаба фронта майор, координирующий снабжение десантных бригад.
– Мне бы радиограмму отправить, – Пустовгар подошел к Тарасову. – Помощнее рация у вас есть?
– Помехи большие, но иногда удается пробиться, – ответил тот, пожимая крепкую руку комбата.
Составив телеграмму с запросом дальнейших действий и отдав ее радисту, Федор Ермолаевич протер усталые глаза и сказал:
– Сейчас бы поспать часок-другой, а то уже качает.
– Садись поближе к костру и вздремни. – Тарасов протянул ему листок. – Нам приказано покинуть район ввиду того, что нас обнаружили. Вот черт, секрет-то! – раздраженно хлопнул он себя по бокам. – Почти неделю не жрамши сидели, передохли бы за это время, если бы не решились на атаку гарнизона. Конечно, фрицы прекрасно знают, где мы, деревню-то держим, да и соседнюю блокируем. Эсэсовцы туда пушку подтянули, периодически лупят в нашу сторону, так что не пугайтесь.
– К такому мы привычны. – Комбат, прислонившись к стенке, прикрыл глаза.
– Ладно, вздремни, не буду мешать. – Приказав радисту громко не шуметь, Тарасов вышел из шалаша.
– Что решил делать? – подошел к нему куривший невдалеке Латыпов.
– Для начала потребовал у штаба фронта срочно эвакуировать раненых и обмороженных. Таких почти двести пятьдесят человек скопилось. Они сильно связывают руки, бросить их на произвол судьбы не могу. Иначе завтра сюда придут немцы и всех перебьют. Потом пойду выполнять приказ. Топтание на месте – верная смерть.
– Правильно мыслишь, Николай Ефимович, – похвалил его подполковник, – только сам понимаешь, всех не эвакуируют. Придется оставить здесь небольшой гарнизон для охраны лагеря, обороны Малого Опуева и блокировки фрицев, а самим двигаться к Глебовщине и атаковать аэродром. Если удастся хотя бы на время прервать его работу, это будет хорошим подспорьем для наших товарищей на передовой. Я попросил фронт переподчинить нам прибывший батальон. Всяко ударную мощь увеличим.
– Спасибо, это хорошая новость.
