Пройдя около пяти километров по болоту и густому лесу, не доходя до шоссе, ведущего из Демянска на Старую Руссу, Гринев решил устроить привал, дав солдатам немного передохнуть перед атакой и дождаться темноты, так как последние несколько сотен метров до деревни придется идти по голому полю.
Через час командира бригады разыскал связист.
– Товарищ майор, радиограмма, – сказал он, протягивая листок.
«Прекратить движение» – прочел Гринев под светом фонарика, укрывшись плащ-палаткой.
– Что за хрень? Гордеев, ты ничего не перепутал? – он недоверчиво взглянул на старшего сержанта.
– Никак нет, – вытянулся тот, – сильные помехи, но, по-моему, всё точно.
– По-твоему или точно? – переспросил комбриг, держа в руках листок.
– Всё точно! – утвердительно кивнул головой связист.
– Ну ладно, – Георгий Захарович убрал бумажку в карман гимнастерки. – Ждать так ждать. Опять что-то меняется, – с горечью сказал он, – хуже нет, чем ждать и догонять. Так, Гордеев?
– Так точно, – козырнул тот, – разрешите идти?
– Иди, как будет что-то новое, сразу ко мне. – Гринев негромко выругался и отправился проверять выставленные посты. «Еще не хватало, чтобы немцы увидели и окружили бригаду. И так много времени на одном месте топчемся», – подумал он.
Вскоре прибывшие разведчики доложили, что на другом берегу реки Явонь, протекающей параллельно шоссе, расположены пулеметные точки. Кроме этого, на дороге слышны звуки металлических гусениц. По всему было видно, что немцы настороже и готовятся к бою.
Командование не знало или не хотело знать, что каждый шаг бригад отслеживается вражеской разведкой. Забывая пользоваться шифрами и ведя переговоры в открытом режиме, планы десантников становились легкой добычей службы перехвата.
Поэтому за день до начала атаки немцы сняли с передовой несколько боевых подразделений, чем существенно укрепили оборону своих гарнизонов в Доброслях и на подступах к Ользи.
До полуночи не дождавшись указаний, Гринев на свой риск приказал бригаде сняться с лагеря и подойти поближе к реке, остановившись на опушке в готовности к атаке.
– Ничего не понимаю, – почесал он голову, пытаясь услышать звуки боя в районе Доброслей. Однако ночная тишина была растревожена лишь еле слышными глухими разрывами, доносившимися со стороны линии фронта.
– Товарищ, майор, – нашел командира запыхавшийся связист, – вызывает штаб 1-й бригады.
Судя по виду, Гордеев был чем-то испуган. Не став расспрашивать сержанта о причине столь сильного беспокойства, Георгий Захарович быстрым шагом направился в место, где, укрытый плащ-палатками, стоял наспех возведенный небольшой шалашик.
– Ты почему не наступаешь? – сквозь хрип динамиков раздался грозный голос Латыпова.
– Так вы же сами сказали прекратить движение! – стараясь не кричать, громко прошипел в трубку комбриг.
– Кто сказал? – Подполковник был явно не в духе.
– У меня и радиограмма есть! – Гринев потрогал карман гимнастерки, чувствуя бумажный листок.
– Читай! – требовательным голосом сказал Латыпов, нервно дыша в трубку.
После взаимных попыток снять с себя ответственность выяснилось, что связист Гордеев неправильно расслышал запрос местоположения десантников, приняв его за приказ оставаться на месте.
– Так, понятно, – голос Латыпова стал более спокойным. – После выхода из рейда радиста отправить в особый отдел для проверки, а пока отстрани от службы и закрепи парочку наблюдателей, при малейшей попытке подозрительного поведения – расстреляй. Ясно?
– Вас понял. – Комбриг показал стоящему рядом Гордееву кулак.
– Значит, так, – продолжал подполковник, – из-за тебя операцию пришлось отменить. Тарасов сейчас отходит с рубежа атаки в Пекахино, которое по пути захватили. Хотя бы бойцы отогреются в избах. Учись, как воевать надо! Всё, – резюмировал Латыпов, – запланированные действия переносим на завтра. Поэтому прими меры к маскировке и разведке.
Вызвав к себе Пустовгара, Гринев приказал тому перевести Гордеева в стрелковое подразделение. Также выслать поближе к реке наблюдателей, чтобы установить точные места немецких дзотов и найти место для их обхода.
– Это что, Ваня, получается, зря мы столько времени мерзли? – негромко сказал Илья другу, слыша, как комбат отчитывал связиста.
– Гордеев и раньше жаловался, что из-за помех ничего не разобрать. – В предательство или злой умысел сержанта Иван не верил. – Хотя влипли знатно. Немцы в двух шагах, в любой момент заметят. Видимо, опять будем спать под открытым небом.
