В небольшой компании на четырех воцарилось затянувшееся молчание, что было громче звука звенящих приборов, шагов суетливых официантов и голосов других посетителей. Фрее с трудом удавалось сохранять дыхание ровным, когда сердце неприятно ныло от щемящей боли, что была невидимо ментальной.
— Думаю, подобное обсуждение сейчас неуместно. Надеюсь, Дункан, ты сможешь, как можно скорее передать своему другу вещи, — мистер О’Конелл натянуто улыбнулся. — Расскажите лучше, как вы провели Рождество? — тон мужчины был обнадеживающим.
Фрея не выдержала и громко вздохнула. Откинувшись на спинке стула, она выпустила из рук приборы, из-за чего те с грохотом ударились о тарелку. Дункан с Алиссой неутешительно переглянулись между собой. Их реакция заметно озадачила мужчину.
— Мы были гостями на ежегодном рождественском ужине в доме Кромфордов, — Дункан взял на себя ответственность объясниться.
— Я приняла приглашение Оливера, — процедила сквозь зубы. Фрея подкожно чувствовала, как вранье отдаляло её от отца, но всё же не представляла возможным рассказать ему всю правду, когда даже незначительное упоминание о Джеймсе заставило их спорить друг с другом. — Это был ужасный вечер, и у меня нет большой охоты его вспоминать.
Не без усилий Дункан вернул их беседе нейтральный тон, хотя напряжение не отпускало каждого до конца бесконечно долгого завтрака, что занял больше времени, чем они могли предполагать. После мистер О’Конелл попрощался с молодыми людьми, покуда должен был удалиться по некоторым делам, после чего все вздохнули с заметным облегчением.
На обратной дороге домой Дункан пытался разговорить Фрею, звонила ли она Джеймсу, должна ли была встретиться с ним и почему внезапно собрала его чемодан. Она отвечала односкладно, но если вопрос был построен иначе, то вовсе игнорировала его. Важно было не это. Едва ли теперь что-либо было важно.
Оказавшись дома, первым делом Фрея побежала к телефону. Не растрачивая времени, чтобы сбросить верхнюю одежду, в которой за считанные секунды вспотела, она одной рукой крепко вцепилась в телефонную трубку, второй — бегло набрала номер. Ещё утром ей было страшно услышать голос Джеймса, теперь же единственное, чего девушка страшилась так это тишины, с высоты которой её сердце должно было разбиться окончательно.
Фрея закрыла глаза и шептала под нос сдавленное «пожалуйста», повторяя, как мантру. Она обрадовалась, когда длинные гудки сменились мужским голосом, в котором обнадеживающе распознала Джеймса. С первым осознанием того, что это был Оливер, Фрея поникла. Выпрыгивающее из груди сердце упало в пятки.
— Я в порядке, — ответила сдавленным голосом, стоило другу задать вежливый вопрос. Они не виделись несколько дней. И это были первые каникулы, когда они так долго были порознь друг от друга, за что Фрее было отчасти неловко.
— Я знаю, ты звонишь не мне, — с ощутимой горечью вторил парень. Чувство вины медленно сдавливало ей глотку, когда она даже не оказывала ему сопротивления. — Джеймса нет дома. Кто-то позвонил ему ранним утром, и он сразу ушел. Не думаю, что он вернется раньше ночи, — Фрея видела сквозь расстояние, как Оливер пожимал плечами.
Всего на короткое мгновение в ней зажегся огонек надежды. Если он не возвращался домой, то, может быть, продолжал ждать её? Фрея проверила время. Прошло чуть больше трех часов. Невозможно, чтобы Джеймс столько пробыл на холоде. Обманутый ожиданием, он должен был уйти. Вот только куда у неё не было и малейшего представления. Как мало, в сущности, Фрея знала о парне, осознание чего угнетало.
— Плевать, — произнесла неожиданно для себя. Расстегнула верхнюю пуговицу пальто, оттянула шарф, чтобы было легче дышать, вытянула перед собой затекшие ноги. — Я была бы рада встретиться с тобой. На том же месте, что и всегда.
— Через час? — голос Оливера заметно оживился.
— Да, будет отлично, — рассеяно ответила.
— Знаешь, я скучал по тебе.
— Я тоже, — её ответ был вымученным и очень далеким от того, что она чувствовала на самом деле.
Хотелось быть честной с другом, но едва она могла быть честной даже с собой. Внутренний голос снова дал о себе знать. Оборванное эхо застряло где-то между лабиринта извилин, и Фрея отчаянно не могла добраться до него, чтобы достать и выбросить из головы раз и навсегда. Тихий отголосок снова ударил по вискам. Боль стала ещё сильнее.
Она положила телефонную трубку с облегченным вздохом. Легче на самом деле не стало. Напротив, на тело вдруг навалилась усталость, придавившая голову к стене. Фрея закрыла глаза — день был слишком долгим и утомляющим, хотя не успела пройти ещё даже его половина.
Всё в одночасье стало невыносимым, особенно люди. Она подумала, что было бы неплохо исчезнуть. Надолго ли и где — не отдавала себе отчета. Просто бы всплеснуть руками и исчезнуть, как будто никогда и не было. Фрею не тянуло в определенное место, только бы подальше отсюда — из этого города и дома.
