Она хотела, чтобы было просто, но едва это желание могло быть исполнимым. Слишком наивно было полагать, что так однажды могло стать между ними. Их души будто запутались в сложном хитросплетенном узле, что было невозможно развязать, как не пытайся. Фрея и не пыталась ни разу. Вряд ли хотя бы одну попытку совершил и Джеймс. Их размолвки были лишь брошенными наугад тонкими иголками, ломающимися об этот крепкий узел. Попытка отдалиться друг от друга была более болезненна, чем сама причина вынужденного отдаления.
Фрея хотела увидеться с ним. Хотела больше, чем чего-либо когда-нибудь, но в то же время считала это глупостью. В итоге застряла где-то между разумом и сердцем — известная развилка, где потеряли себя многие, пытаясь найти правильный путь. Утренний звонок был сердечным порывом, когда сложенный чемодан — велением разума. Она застряла между ними, но накаленная до предела обстановка не помогала с решением.
С Джоном всё было намного проще, и отчасти Фрея скучала за этим. Не за парнем, но за собой, которой оставалась рядом с ним. Пусть Джон всё чаще докучал ей, самые невинные прикосновения вызывали неприятную дрожь, а одна мысль о поцелуе с ним была тошнотворной, не говоря уже о большем, но, чтобы она согласилась провести с ним остаток жизни, было достаточно только его любви. Между ними было так много отличий, но все они утопали в скупых признаниях, что всякий раз заставляли её трепетать и терять себя в мечтах о том, что беззаботность будет продолжаться вечность. Они должны были быть вместе, и ничто не могло этого изменить. Теперь Фрея не представляла возможным этому случиться. Если бы она осмелилась тогда уехать с парнем в Америку, то совершила бы самую большую ошибку своей жизни.
Тем не менее, обманывать себя в любви к другому человеку оказалось намного проще, чем испытывать это странное чувство по-настоящему. Фрея так много воображала, какой должна быть настоящая любовь, перенося описания из книг в жизнь, где не было места романтике. Джон не мог стать героем ни разлогого любовного романа, ни короткой мелодраматической пьесы, но всё же она сумела превратить их отношения в драму, будто ей это ничего не стоило. И всё же вряд ли их могло ожидать что-то другое, даже если бы Фрея никогда не встретила Джеймса. Они были обречены её пустым холодным сердцем, преисполненным мечтой, но не любовью.
Быть с Джеймсом приносило наибольшую радость и наисильнейшую боль, что ей приходилось испытывать за свою короткую жизнь. Любить кого-то оказалось достаточно странно. Для неё это означало отдавать другому человеку, не только свободу, привязанность и уязвимость, но всю себя без остатка. Фрее нравилось принадлежать Джеймсу, если только взаимным было уверенность в том, что и он принадлежал ей. И весь мир был неважен, когда они взглядом проникали под самую кожу, чтобы в ровной глади чужой души найти собственное отражение.
Она почувствовала на себе посторонний взгляд, что заставил открыть глаза. Это была Алисса. Девушка стояла тихо, не издавая звука, чем не выдавала своего присутствия. Смотрела на подругу с молчаливым беспокойством, упрямо не произнося и слова, покуда понимала, что всё было лишним.
— Всё в порядке, — тихо произнесла Фрея в ответ на немой упрек. Она несколько дней подряд не покидала своей комнаты, игнорируя попытки друзей достучаться и помочь. Вышла, только чтобы собрать вещи Джеймса и отнести ему, как ни в чем не бывало. Поссорилась с отцом, выдав свою привязанность к парню. И, очевидно, не была в порядке. — Прости меня, пожалуйста, — тяжелая голова упала вниз, когда из глаз брызнули колючие слезы. Фрея порядком ненавидела себя за эту слабость.
Алисса в мгновенье ока оказалась рядом. Фрея прижалась к подруге, когда та заключила её в крепкие объятия. Эхо от застрявшего в голове крика начало оставлять её, отпуская голову.
— Всё должно было быть иначе. Я хотела, чтобы всё было иначе. Прости меня, — продолжала повторять, крепко зажмурив глаза. — Мы должны были провести это время вместе. Нам должно было быть весело.
— Нам и было весело, — спокойно ответила Алисса с мягкой улыбкой. Она чуть отстранилась от девушки, только чтобы посмотреть в её покрасневшие глаза и бережно вытереть слезы. — Всё было замечательно. И если ты возьмешь себя в руки, то и будет. У нас ещё полно времени для этого.
— Да, ты права, — Фрея выдержала паузу, прежде чем ответить. Нахмурилась, качнув головой в подтверждение слов девушки, грубо потерла ладонями раскрасневшиеся глаза, а затем даже позвонила себе выпустить неуверенный смешок. — Впрочем, как всегда.
Самообман ничего не мог решить, поэтому Фрея даже не пыталась применить его по отношению к себе. Вместо этого выпила таблетку от головной боли, умыла лицо в холодной воде, тщательно расчесала волосы и собрала в аккуратной прическе, чего не делала на протяжении последних нескольких дней. Платье матери решила без сожалений выбросить. У него уже не было шанса стать лучше, да и к тому же воспоминания, связанные с ним, были не лучшими.
