За рисованием девушка даже не заметила, как взошло солнце. Первый день нового года начинался лениво и неторопливо. Лесли опаздывала, что ей всегда было позволено делать в дни вроде этого, остальные — спали, когда Фрея, не смыкая глаз, рисовала, пока на это хватало сил. Она не испытывала физической усталости — не хотела спать или есть. Тихо рисовала, не нарушая сонной тишины, в которую был погружен дом, и не чувствовала, будто нуждалась в чем-либо ещё.
Было около одннадцати утра, когда тихий стук в двери заставил девушку всполошиться. Рука с зажатой между пальцев кистью дернулась, но Фрея выдохнула с облегчением, когда на холсте не осталось лишнего мазка, что непременно бы всё испортил. Перевела взгляд на вид за окном, и яркий свет неприятно резанул по глазам, что даже начали слезиться, будто всё это время она была настолько сосредоточенна, что не моргала.
Стук продолжался, пока она не открыла двери. Это был Дункан. Плечи опущены вниз, руки спрятаны в карманы, неуверенный взгляд всецело сосредоточен на ней. Заметив на руках кузины отметины красок и крепко зажатую в ладони кисть, бросил взгляд ей за спину, но тот не доставал незаконченной картины, расположенной на высоком мольберте у окна.
— Я пришел сообщить, что завтрак готов, но ты позволишь… — Дункан сделал шаг навстречу, не решаясь переступить порог без приглашения. Фрея неуверенно отошла в сторону, кивком головы позволяя парню переступить невидимую грань её личного пространства, в котором одной стало удушительно тесно. Отгораживаться было лишним.
Кузен подошел к картине и выдал восхищенный возглас, заставивший Фрею улыбнуться. Она нарисовала благороднейшее из всех животных — оленя. Коричневатая шерсть переливалась гладким шелком, когда на ней блестели едва заметные точки снега. Сильная шея вытянута вперед, рот приоткрыт в умоляющем о спасении кличе. Он лежал на боку, вывернув большую голову к смотрящему на него парню. У животного были отрезанны роги, которыми он оказался прижатый к промозглой земле. Они проходили скозь его тело, вынуждая беспомощно извиваться от боли и истекать кровью.
— Это достаточно необычно, — сдавленно произнес Дункан, когда заметил, что роги оленя были нарисованы в виде витиеватых инициалов, выведенных в знакомое сочетание букв — Дж. К. Неуверенно посмотрел на кузину, когда она не с меньшем любопытством рассматривала свою же работу, не заметив странного взгляда парня. — Это выглядит странно, в хорошем значении этого слова. И, как всегда, очень необычно.
— Ты думаешь, я свихнулась, — краешки губ девушки дернулись вверх в насмешливой улыбке. — Я и сама знаю, что это безумно выглядит.
— Уверен, в этом есть смысл. У всего, что ты делаешь, есть смысл, даже если порой ты сама в этом не уверена, — Дункан проследил за тем, как Фрея подошла к подоконнику и села, коснувшись затылком холодного стекла окна. — Это Джеймс, — он снова посмотрел на картину, наклонив голову, будто под другим углом на ней должно было появиться что-то новое.
Дункан заметил похожие на тени фигуры трех других оленей, которые склонились над раненым, но никак не могли ему помочь, покуда были не больше, чем призраками.
— Об этом было не так уж сложно догадаться, — улыбка на лице Фреи стала ещё шире. — К земле его прижимает гордость. Она же ранит и не позволяет сдвинуться с места.
— Похоже, она ещё и убивает его, — Дункан внимательнее присмотрелся, заметив на шерсте вместе со снегом ещё и капли крови.
— Нет, он не умрет. Но и вряд ли спасеться. Он прикован к земле, как Прометей, насколько бы гротескно это не звучало, — Фрея подала плечами, опустив глаза на переплетенные пальцы. — Беда в том, что он придумал для себя это наказание сам, потому и деться от него никуда не может.
— Разве эти призраки не могут ему как-либо помочь? — серьезно спросил Дункан. Как будто они снова были детьми, и Фрея на ходу придумывала историю, которую он видел наяву. Дункан намного лучше рассказывал истории, особенно на ночь, а Фрее только и оставалось, что оставлять его слова на бумаге в виде цветных картинок. Теперь же она играла с его воображением, возвращая в давно забытое прошлое. В этой незатейливой игре Фрея и сама забылась.
— Нет. Это ведь они помогли ему загнать роги так глубоко, — голос даже не дрогнул. — Как бы он сам отрезал их?
— Это ведь олени… Как бы они могли ему помочь? — Дункан хмыкнул.
— Прежде всего, они призраки. Они могут всё кроме одного, — они переглянулись между собой, прежде чем вслух рассмеяться и в одночасье произнести. — Они не могут выбраться из дома.
— Тогда где их дом? — продолжал парень.
— В его голове.
Они замолчали. Дункан продолжал с задумчивым видом рассматривать недописанную картину, когда Фрея даже испытала облегчение от того, что поделилась с кем-то своими безумными рассуждениями, выходящими за грани действительности.
— Я же говорил, что в этом есть смысл, — произнес Дункан после непродолжительной паузы.
