Фрея чуть было не спросила у отца, почему до свадьбы это считалось грешным. Какая была разница — потерять девственность до венчания или после, если она решалась на это с человеком, которого любила и которому доверяла? Меняло ли что-то, если бы всё произошло насильно и без согласия на то женщины? И почему за мужчиной никогда не было обязанности хранить себя до женитьбы? Могла ли быть ошибка женщины исключительно в том, что она была женщиной, или для подобного решения были другие причины? И всё же она смолчала, чтобы излишне не волновать отца, да и к тому же не рисковать в своих распросах зайти слишком далеко. Вряд ли он смог бы дать хоть один по-настоящему вразумительный ответ. Вряд ли такой вообще существовал.
— Ты собираешься снова вернуться в Канаду? — Фрея сменила тему, что выдавалось разумным решением. К тому же мистер О’Конелл и сам был рад это сделать. Хотя судя по выражению его лица, об этом он был намерен говорить ещё меньше.
— Надеюсь, что нет, — он покачал головой, не глядя дочери в глаза. В тоне напускное безразличие, что, как было известно Фрее, означало, что мистер О’Конелл не желал продолжать начатого обсуждения. Мужчина потянулся было вперед за газетой, но она успела перехватить её первой.
— Положение финаносовых дел настолько плохо? — спросила серьезно, как будто могла что-то в этом понимать. Отец никогда не взваливал на её плечи проблему их денежных трудностей, хотя продажа дома в Сент-Айвсе очень огорчила девушку.
— Прости, что? — мужчина нахмурился. Его удивление не было поддельным или отвлекающим её внимание. — О, моя поездка в Канаду никак не связана с решением наших трудностей. Я решал другого рода вопрос.
— И какой же? — Фрея продолжала стоять на своем, неохотно отдав мужчине газету. Он откинулся на спинке дивана и снова расскрыл её перед собой.
— Тебя это никак не касаеться.
— В чем дело? — в голосе девушки было ощутимо нетерпение. Мистер О‘Конелл не уступал ей в упрямости. Не намерен продолжать разговор, он просто продолжил читать, когда Фрея нахмурилась, пытаясь понять, в чем было дело.
Внезапно словила себя на мысли, что рассказ отца о Канаде был лишен четкости. Он поделился своими впечатлениями о местных порядках, но был не так уж многословен в отношении того, зачем вообще уезжал так далеко и надолго, о чем прежде у Фреи не было времени задумываться. Голова, да и она сама, была полна Джеймсом, и ни для кого другого в ней не оставалось места. Даже для отца.
В письмах родителя не было ни единого намека или подсказки. Даже сообщение об уезде было коротким и незамысловатым, как будто подобное было в порядке дел. Она додумала всё сама, убедив себя в подлинности того, что было ненастоящим.
Ответ нашелся сам собой. Фрея вспомнила о приступе отца накануне отъезда. Тогда это выдавалось удачной уловкой против её решения выйти замуж за Джона и сбежать с ним за океан, но дела, кажется, обстояли намного серьезнее, и девушка почувствовала знакомый укол вины за это.
— У тебя из-за меня проблемы со здоровьем? — Фрея заставила отца отложить газету уже во второй раз. Взгляд его теперь был мягким, подтверждающим её догадку. — Всё началось после того случая?
— У меня были проблемы с сердцем и раньше. Прежде я был у доктора, и он велел мне не нервничать, что было невозможно в тот день, поэтому меня и хватил приступ. В Канаде я был на приеме у одного из лучших в мире кардиологов. Он провел операцию, и теперь мне намного лучше, — выдал на одном дыхание, когда Фрея сидела в немом исступлении.
— И ты не сказал мне об этом ни слова?
— Не было необходимости. Теперь я в порядке. Тебе не о чем беспокоиться, — он обхватил её ладонь и сжал в своей, когда она не сводила с него стеклянного взгляда.
— Поэтому ты не был так зол, когда Джеймс сюда пришел, — произнесла тихо, как будто про себя. — Ты всего лишь держал себя в руках во избежание нового приступа.
— Нет, — голос отца оставался ровным и спокойным. — Просто я знаю, что ты не будешь с этим парнем, — ответил, словно так и должно было быть.
Перед отъездом Фрея взяла с отца обещание, что впредь он будет сообщать о состоянии своего здоровья. Даже если это будет несколько сухих строчек о том, что с ним всё в порядке, о чем ей необходимо было знать. В ответ пообещала, что не заставит больше нервничать. С этим было намного сложнее. Странные отношения с Джеймсом не давали в этом уверенности, но другого выбора не оставалось. Дункан заметил скрещенные за спиной кузины пальцы, но никак не выдал её.
Она продолжала испытывать вину, хоть мистер О’Конелл доходчиво и просто объяснил, что дело было вовсе не в ней, да и к тому же риска его жизни больше ничего не представляло. Фрея снова проигрывала в споре с самой собой, и никто не мог помочь ей в этом. Что бы отец не говорил, это она заставила его нервничать и довела своим упрямством до сердечного приступа.
