Они вместе спустились вниз, но мистера О’Конелла за завтраком не было. Алисса скучающе сидела в одиночестве, доедая завтрак. Отрешенный пустой взгляд за доли секунды стал обеспокоенным, стоило ей увидеть подругу. Фрея выглядела уставшей, но всё же непривычно безразличной, будто события последних дней её совсем не касались. Алисса бросила вопросительный взгляд на Дункана, но и тот вел себя непринужденно, из-за чего она чувствовала себя крайне глупо.
Так продолжалось последующие несколько дней до окончания каникул. Фрея много рисовала, особенно илюстрации к книгам, занимая этим время между посиделками с отцом у камина, неторопливыми бесцельными прогулками с Оливером и настольными играми с Алиссой и Дунканом. Жизнь на некоторое время вернулась к размеренному ритму, который девушка боялась нарушить. Всё стало на свои места. Впрочем, почти всё. Не хватало только одного, о чем она старалась не думать, хоть и получалось из рук вон плохо.
Джеймс не прислал ни единого письма. Фрея же, даже если бы знала о его местонахождении, вряд ли отправила ему несколько нацарапанных тяжелой рукой на бумаге слов. Гордость парня ранила её не меньше, чем его самого. Она была самой ненавистной соперницей, с которой Фрея, заламывая от бессилия руки, не знала, как бороться и стоило ли вообще это делать. Другие девушки не пугали её так, как эта неотьемлемая черта характера Джеймса.
Тем не менее, она не отталкивала её. Фрея продолжала сохранять в глубине души надежду, что всё разрешиться, как только они снова увидяться. Глупо, самонадеянно, но всё же возможно. Не могли же они расстаться из-за нелепого недоразумения, переросшего в размолвку. Фрея была уверена, что после возвращения в Оксфорд всё вернеться на круги своя. Могло ли быть иначе?
О Джоне она больше ничего не слышала, хотя почти была уверена, что Лесли имела возможность увидеться с ним после всего. Девушка была в теплых отношениях с миссис Томпсон, как впрочем когда-то и Фрея, поэтому нельзя было исключать, что она знала наверняка о положении его дел. Фрея же предполагала, что парень должен был вернуться в Америку. Надеялась, там он найдет кого-то другого. Кого-то намного лучше неё.
Алисса уехала на несколько дней раньше, чтобы перед возвращением в Оксфорд наведаться домой в Брайтон. С той самой минуты, как поезд отправился, Фрея не могла дождаться и самой уехать из города.
Они остались с Дунканом вдвоем. Двое взрослых, которые ещё не забыли, каким было на вкус детство, что встречали в лицах друг друга. Утром ещё до завтрака они отправлялись в фото-студию, где парень учил её делать фотографии, что получалось скверно плохо. Фрея испортила много снимков, за что Дункан на неё не сердился, поскольку не умел этого делать. Затем без сожаления отмечая, будто к завтраку они всё равно сумели опоздать, они покупали мороженое и ели на морозе без страха заболеть. Ходили вокруг и фотографировали улицы, дома, людей и друг друга.
Замерзшие и уставшие возвращались домой только в полудень, садились за обеденный стол и наперебой рассказывали мистеру О’Конеллу о проведенном утре, как двое впечатленных детей. Затем размещались в гостиной и играли, пока Дункана не клонило в сон. Фрея всё время его подначивала, но парень всё равно засыпал прямо на диване у камина, когда она разворачивала книгу и погружалась в чтение, что перестало приносить прежнюю радость.
После ужина они возвращались в комнату девушки. Она садилась за стол рисовать иллюстрации, когда Дункан располагался у окна и вслух рассказывал истории, что заставляли её от души смеяться.
— Ты ведь скучаешь за Джеймсом? — спросил внезапно Дункан. Был последний вечер перед отъездом, поэтому Фрея собирала вещи, с чем парень не торопился, уверенный, что для этого ещё было время.
— Почему ты спрашиваешь? — Фрея почувствовала, как с именем Джеймса, что доселе они не произносилось вслух, под кожу вогналась иголка. Она обернулась, чтобы посмотреть на кузена, взгляд которого опустился на сложенные руки.
— Потому что после новогодней вечеринки мы ни разу не говорили о том, что случилось. Он ведь не просто так уехал, а ты и словом об этом не обмолвилась, — произнес отрешенно, будто говорил с самим собой.
— Откуда тебе знать, что я ни с кем об этом не говорила? — Дункан поднял на неё глаза. Конечно, Алисса ему о многом рассказывала. Он знал больше, чем Фрея подозревала. Глупо было рассчитывать, что могло быть иначе. — Есть границы глубоко личностного, что касаеться не более чем двух людей. Если Джеймс захочет об этом рассказать, то пусть, но, как по мне, есть вещи, что не должны выходить за рамки, — она отвернулась, продолжая складывать вещи. — Конечно, я скучаю по нему. Но я не могу отдавать всю себя разрушающему изнутри чувству, потому что для меня это слишком. Грусть тоже может быть утомляющей.
— Прости, — вяло произнес Дункан. — Я просто хотел ещё раз убедиться в порядке ли будешь ты, когда мы вернемся. Будет ли всё в порядке.
— Разве может быть иначе? — улыбнувшись, произнесла Фрея. — Конечно, мы все будем в порядке.
