— А если я дам тебе обещание? — спросила неуверенно, обхватив его руку лишь сильнее. Взглядом упиралась в линию челюсти. Отметила, как на строгом лице заиграли желваки, прежде чем Джеймс повернул голову, чтобы недоумевающе посмотреть на неё. — Обещаю, что мы поженимся, но только когда я сама буду готова к этому. Рано или поздно, но сделаем это. Обязательно, но только не сейчас, — серые глаза были полны надежды и мольбы. Они блестели в темноте, и Джеймсу было трудно устоять, чтобы не поцеловать её, передав свой ответ ей прямиком в губы.
— Дашь обещание без уверенности, разлюбишь меня уже спустя несколько недели или нет? — он покачал головой, устало усмехнувшись. Предложение было заманчивым, но лишенным смысла. Остатки здравого рассудка давали о себе знать.
— Я не разлюблю тебя, — бросила самонадеянно и отчаянно. — Если не сделала этого доселе, то почему должна в будущем, — её убеждение было отчаянным, но всё ещё не вселяющим доверия. Фрея и сама не отдавала себе отчета в том, что говорила, но признание Джеймс в любви будто открыло в ней второе дыхание. Ей было за что бороться, и она делала это без далекоглядности.
— Твой отец не будет от этого в восторге, — Джеймс как будто нарочно мучил своим упрямым сопротивлением.
— Что он сделает? — Фрея обреченно вздохнула. — Ему придеться смириться с моим решением. Если он не даст благословения, то и пусть, — бросила сгоряча, вынудив Джеймса усмехнуться. Её речи выдавались забавными.
— Если бы ты сказала это несколько недель назад, поверить было бы намного проще, — произнес устало, глядя пустым взглядом вперед, где на горизонте уже виднелся дом, за дверью которого скрылись фигуры Алиссы и Рейчел, которые продолжали наблюдать за ними из окна первого лестничного пролета. — Мне кажется, тебе нужно ещё время.
— Мы только напрасно теряем его, — они остановились в тени дерева, когда дальше было некуда идти. Фрея была разсодована, когда силы её были исчерпаны. Она первой подняла белый флаг, который Джеймс, скрипя зубами, отвергал, чего Фрея отчаянно не могла понять. — Господи, Джеймс, если бы ты только знал, как мне невыносимо…
— Я знаю, — чуть было не рявкнул от злости, сжав ладони в кулаки. — Думаешь, мне лучше, чем тебе?
— Тогда прекрати это. Я предлагала перемирие тогда, предлагаю и сейчас. Почему ты продолжаешь отталкивать меня? — спросила почти шепотом, когда каждое слово царапало глотку. Это было слишком невыносимо, чтобы терпеть, и она была на пределе, чтобы вовсе не ударить Джеймса по лицу. — С твоей чёртовой гордостью невозможно справляться. Разве ты не видишь, что она мешает нам, как ничто другое. Дай ей себя отпустить. Пожалуйста, Джеймс, — Фрея ухватилась за ворот его пальто, вынудив посмотреть себе в глаза. Они были так близко, что кончики носов почти соприкасались, но даже это ничтожчное расстояние было слишком большим, чтобы они могли его легко одолеть. — Джеймс, — отчаянно, надорванно, устало.
— По-твоему это единственное, что нас разделяет? — на губах заиграла нервная усмешка.
— Дело даже не в этом, — она спрятала лицо в изгибе его шеи, щекоча кожу теплым дыханием. — Мы сами себе мешаем, и вместо того, чтобы это исправить, только усложняем. Ты всё усложняешь, — Фрея отстранилась, только чтобы легонько ударить парня сжатым кулаком в грудь.
— Думаю, тебе лучше вернуться к подругам, — Джеймс отстранил её от себя, взяв аккуратно за плечи. Заметив выглядывающие из окна лица Алиссы и Рейчел, решил, что было не время и не место говорить о чем-то столь серьезном. Поймав на себе взгляд парня, обе девушки отвернулись, но их немое наблюдение всё равно всё нарушило. Для Фреи же решение парня отложить разговор было необъяснимым. — Встретимся в другой раз, — он наклонился, чтобы поцеловать девушку в щеку, когда она повернула голову, чтобы их губы встретились. Фрея ловко увлекла Джеймса в поцелуй, и он не мог оттолкнуть её.
Почувствовав руки Фреи, поднявшиеся к лицу, Джеймс отстранился. Перехватил её ладони и медленно опустил вниз. В глазах девушки сияло всё то же недоразумение. Они будто и говорили на одном языке, но с пониманием всё ещё возникали сложности.
— До скорой встречи, — произнес, прежде чем окончательно уйти. Фрея же продолжала стоять на месте, глядя Джеймсу вслед. Надеялась, он обернеться, что-небудь ещё скажет, в конце концов, вернеться, но этого не случилось.
Когда Джеймс вернулся домой, было около половины одиннадцатого. Он надеялся, что не увидиться с друзьями, но в то же время единственное, что заполняло голову, было повторяющееся — «Ты дурак! Наверное, наибольших из всех существующих».
