— Джереми, не будь бесполезным! Найди марлю, чтобы я могла наложить повязку, — раздраженно выпалила Джейн, метнув взгляд на парня, который тем временем лежал у Фреи на плече и боролся с одолевающим его сном. — А ты, дорогая, лучше соберись с силами, потому что сейчас может быть больно, — девушка смочила в спирте шарик ваты и прикоснулась им к изувенченной коже, из которой продолжала сочиться кровь.
Не издав и звука, Фрея дернулась, и голова парня соскользнула с её плеча. Он широко открыл глаза. Вид крови заставил его неприятно поморщиться и отвернуть голову. Фрея же беззвучно плакала, наблюдая за аккуратной работой Джейн, которая пыталась быть предельно осторожной и заботливой, поддувая окровавленую рану. Глаза по-своему жгло от слез, горели щеки, но обезображенный порезом участок кожи на бедре отдавал болью по всему телу, что содрогалось от непрекращающихся рыданий.
— Джереми! — крик Джейн заставил обоих поднять на неё глаза. Она посмотрела на Фрею ласково, положив ладонь на плечо, но стоило перевести взгляд на парня, как в них заблестела немая угроза.
— Где я должен её найти? — лениво спросил, переведя взгляд с одной девушки на другую. Он был единственным, кто сохранял спокойствие, поддерживаемое несколькими выкуренными самокрутками. Окруженный ореолом сладковатого запаха, Джереми и сам действовал успокаивающее, по крайней мере, на Фрею.
— В аптеке, идиот, — нетерпеливо рявкнула Джейн, отчего парень поежился. — Пожалуйста, Джереми, — произнесла намного мягче, почти что умоляюще.
— Вряд ли хотя бы одна в эту пору открыта, — парень продолжал стоять на своем, играя с терпением Джейн, которая сворачивала новый шарик из ваты, смачивая его в спирте. Фрея же продолжала беззвучно плакать, крепко сжимая руку Джереми. Ногти больно впивались в его кожу, но он тому не внимал, будто и не чувствовал. Продолжал сидеть рядом с безмятежным видом, как будто во всем происходящем не было ничего необычного.
— Чёрт. Ладно, стань на моё место, — Джейн ущипнула парня за руку, вынудив посмотреть на себя. Грубо втиснула в его ладонь влажный ватный комок, прежде чем подскочила на ноги. Фрея проследила за ней взглядом, в котором было неуверенное «не уходи». — Я скоро вернусь, — сказала девушке, подмигнув ей, как ребенку, нуждающимуся в утешение.
Фрея продолжала с силой сжимать руку Джереми, когда он упал перед ней на пол. Не испытывая стеснений, уперся подбородком в колено девушки и принялся не с меньшей аккуратностью водить смоченным шариком по кровоточащей ране, отчего слезы из серых глаз хлынули с новой силой.
— Должно быть, было больно, — произнес Джереми, продолжая смотреть на глубокие порезы с нескрываемым отвращением. — Чем это он? Перочинным ножиком? — спросил, подняв глаза. Фрея кивнула головой в ответ, зажав нижнюю губу зубами, отчего и на той должна была появиться ранка. — Сумасшедший, — парень покачал головой, прежде чем бросил на пол очередной окровавленный ватный шарик.
Медленно и не торопясь, смочил второй ватный шарик и продолжил дело, за которым Фрея наблюдала сквозь пелену застилавших глаза слез. Кровавая рана в виде шестиконечной звезды расплывалась, но она была уверена, что шрам останеться с ней до конца жизни, как извечное напоминание о Реймонде и этом чёртовом дне.
Не успела Фрея сообразить, как Реймонд с силой ударил её лбом о зеркало, выбив из равновесия. Она не потеряла сознания, но голова резко вскружилась, взгляд стал рассредоточенным. Фрея почувствовала жжение в щеке, от застрявшего под кожей осколка. Он схватил её резко за волосы и ударил по голове ещё раз, отчего она безвольно упала на пол, забившись под умывальник, где напрасно было скрываться. Фрея не могла сопротивляться парню — руки сжимали разрывающуюся от пронзительной боли голову, ноги поджала к себе.
Даже самый тихий и приглушенный звук отдавался звоном, от которого головная боль лишь усиливалась. Тем не менее, произносимых парнем слов она не различала. Он будто не говорил, а выдавал змеиное шипение, утопающее в общем шуме.
Фрея вскрикнула, когда почувствовала, как его холодные ладони обхватили лодыжки. Реймонд силой подтянул её к себе, и прежде чем понять, что именно он намеревался делать дальше, тело пронзила острая боль.
Он налег на её ногу всем телом, когда Фрея пыталась изворачиваться или отбиваться. Не внимая оглушающему крику девушки, Реймонд водил по коже ножом, оставляя кровавую отметину в виде шестиконечной звезды, что имело особый смысл. Порез был достаточно глубоким, чтобы его ладони и закатанные рукава рубашки пропитались кровью, цвет которой, кажется, его ещё больше вдохновлял.
Фрея продолжала кричать и не могла остановиться плакать, отчего голова ещё больше болела, но помощи всё не было. Она чувствовала себя обессилено и совершенно глупо, потому что во всем происходящем была исключительно её ошибка. Безумство Реймонда не заслуживало второго шанса. Оно не стоило терпения или молчаливой безучастности. Пока всё не стало слишком поздно, его нужно было пресечь, что у Фреи был шанс сделать, который она упустила.
