— Ндеюсь, ты смжешь пймать миг, кгда что-то тргает твою дшу. Избрази не объект вдхновения, а смо вдхновение. Сдлай чвство зрмым, — в голосе мужчины было ощутимо воодушевление, что не было заразительным. Выражение на лице Фреи всё ещё было недоумевающим.
— Я не уверена, что смогу, — она покачала головой.
— Попрбуй. Бльшего я не трбую, — он обошел стол, откуда достал маленький пакетик со сладостями, что знаменовало их прощание. — Прсто поптайся, — Инканти протянул ей миндально-песочное печенье.
— Ладно. Я попробую, — Фрея неловко улыбнулась, приняв угощение.
Собираясь на вечер к Инканти, она всё ещё не была уверена, что именно должа была согласно с его соображением изобразить. Возможно ли, было нарисовать вдохновение без изображения того, что вдохновляло. Будь это другой человек или же перехватывающий дыхание пейзаж, это было нечто осязаемое, что можно было увидеть и запомнить, но, кажется, Инканти просил о другом. Поклонник тонких, почти что невидимых, материй, он широко мыслил без соображения, что её мысли были глубоко отличительны и более приземлены. Поэтому Фрея понятия не имела, что именно должна была делать, но покуда в этом деле не было срочности, с ним можно было повременить.
Направляясь к дому Инканти, более её мысли занимала предстоящая встреча с Джеймсом, которая выдавалась в отчаянной убежденности неизбежной. Пока между ними всё оставалось нерешенным, Фрею ничто не вдохновляло. И одна мысль о вдохновении была пустой и совершенно неважной. В шкале приоритетов она занимала одну из последних строчек.
Обманутая неоправданным ожиданием, Фрея чувствовала себя последней дурой, когда так и не обнаружила среди присутствующих Джеймса. Оставаясь в стороне от остальных, бродила безцельно по просторной гостиной, рассматривая, как будто в первый раз, все картины, сохраняя напускное спокойствие. Оглядывалась всё время вокруг и внимательнее, чем когда-либо, рассматривала лица присутствующих, среди которых не могла обнаружить единственное, которое искала.
Сдерживаемые слезы сдавливали горло. Она держалась изо всех сил, чтобы не расплакаться, что могло случиться по щелчку пальцев. Выпила бокал вина, но в большем и не нуждалась. Голова и без того была как в густом тумане, в котором она словно потерялась. Фрея была рассеяной и нерасторопной, совершенно выбитой из колеи.
Занявшая диваны компания, что была ей уже знакома, предлагала присоединиться к живому обсуждению, от чего Фрея вежливо отказалась. Мистер Инканти увлек её в короткий диалог, но стоило ему оставить её, как она забыла, о чем они говорили. Глаза всё время были напряжены, потому что несколько часов кряду Фрея искала и ждала, когда наконец-то появиться Джеймс, чтобы выдохнуть с облегчением. Ведь ей даже дышать было нечем, так сильно она была напряжена и скована. Чем дольше было ожидание, тем более невыносимо ей было.
В конце концов, Фрея более не могла выдержать душевного мятежа и ушла, не предупредив никого о своем уходе. Вряд ли было кого предупреждать об этом вовсе. Держась отчуждено, она не привлекала много внимания, в котором и не нуждалась. Единственный, кого Фрея ждала, не пришел. Поэтому всё остальное было неважным.
Оказавшись на улице, она наконец-то почувствовала, что могла дышать. Холодный воздух остужал жар кожи и обдавал льдом легкие, нуждающиеся в упоительной свежести. Дышала глубоко, испытывая недостаток в воздухе, полного февральской сухости. Фрея чувствовала себя одновременно уязвленной и, как никогда прежде, злой. Если бы Джеймс вдруг появился из ниоткуда со словами — «Прости, что так поздно», она бы бросилась на него с крепко сжатыми кулаками, пока не поддалась бы слабости поцеловать его или хотя бы обнять. Но он не появлялся и вряд ли был намерен это делать.
Возращаться домой не было охоты. Было темно, но недостаточно поздно, чтобы бояться прогуляться в одиночестве, что должно было стать её единственным успокоением, что казалось неизбежным.
Фрея не переставала обвинять себя в наивности, что в который раз сокрушала её, топя в очередном разочаровании, как беспомощного котенка. Она сама придумала эту встречу, вообразила, будто Джеймс вообще должен был знать об устраиваемом вечере, и убедила себя, что всё наконец-то станет на свои места. Ещё одна ошибка, вызывающая сожаление.
Она блуждала по городу в одиночестве, не различая пути, которым двигалась. Низко опустив голову, обняла себя и не сводила глаз с утопающих в медленно тающем снеге ботинок. Тихо бормотала что-то под нос и не замечала ничего вокруг. Впрочем, много внимания тоже не привлекала. Фрея чувствовала себя потерявшимся в безграничности пустого пространства призраком, которому не оставалось ничего, кроме как оглядываться на безвозвратное прошлое. Положение дел девушки не было так уж омрачено, но ей тяжело было вообразить, как что-то хорошее ещё сможет случиться. Раздавленая собственными неоправдаными ожиданиями, она не находила в действительности больше ничего хорошего, что могло дать ещё одну мнимую надежду в облике самообмана.
