Стоило Джеймсу войти в неё, как Фрея почувствовала упоение, в котором нуждалась с момента их несостоявшейся близости. Больше не было ничего неправильного в том, чтобы чувствовать его в себе. Ни боли, ни смятения, никаких сожалений. Это был момент не только физической близости, но и душевной. Признание в любви без слов тоже могло быть искренним, и они оба это не только знали наверняка, но и чувствовали.
Когда всё закончилось, они некоторое время лежали друг с другом, переводя сбившееся дыхание. Холод комнаты не мог унять горячечность раскаленных жаром тел. В этот раз Джеймс даже не оставил на ней своего следа, хотя она не стала бы возражать или противиться. Он просто уставился на дурацкую повязку на верхней части бедра и не мог избавиться от злости, которая всё ещё кипела внутри.
— Если ты не против, я пойду в душ первым, — произнес, когда, сжав ладонь в кулак, почувствовал неприятную липкость. Фрея молча покачала головой. Единственное, против чего она могла возразить, это, чтобы Джеймс оставлял её. Но если через пару минут он должен был вернуться, то и в этом ничего пугающего не было.
Когда же Джеймс вернулся, то обнаружил Фрею под тяжелым одеялом. Платье и бюстгалтер продолжали валяться на полу, когда она лежала на кровати и спала. Уставшая и совсем выбившаяся из сил, не могла удержаться, в чем её нельзя было винить. Выключив свет, Джеймс оказался под одеялом рядом с ней. И не успел заметить, как сам уснул с мыслью о том, что они могли быть в порядке. По крайней мере, до тех пор, пока испытывали друг к другу те же чувства.
Они спали до обеда следующего дня, избавленные беспокойства о том, что кто-то мог спохватиться. Впрочем, у Алиссы не было оснований волноваться отсутствию подруги, покуда она была в гостях у парней, когда Джеймс спохватился с места и ушел с первым телефонным звонком. Не обнаружив подруги в комнате, она была убеждена, что та была с парнем. Рейчел же с утра пораньше встречала прибывшую утренним поездом школьную подругу, которая решила у неё немного погостить. Кроме неё больше никто не ожидал появления в городе Марты Каннингем.
Она просыпалась медленно и нехотя, когда темнота, в которую погрузилась за считанные секунды, начала вдруг таять, пропуская лучи теплого света, вынуждающие открыть слипающиеся глаза. Фрея перевернулась на спину, испытывая в мышцах боль. Кожу тут же обдало холодом, стоило чуть отбросить одеяло. Когда девушка заглянула под него, то обнаружила, что была почти полностью раздета. Прошлый вечер всплыл перед глазами, напоминая о том, что был действительностью, во что было сложно поверить.
Фрея чуть приподняла голову, но на другой стороне кровати никого не обнаружила. Упала животом вниз, раскинув руки впереди себя, чтобы лишний раз убедиться, что Джеймс не спрятался под одеялом, но его всё же не оказалось рядом. Неожиданно поймала себя на мысли, что даже не видела, как он засыпал рядом. Сомнение ударило в голову раньше, чем девушка сумела расслышать из ванной звук струящейся воды, свидетельствовавший о том, что она была не одна. Фрея вздохнула с облегчением, позволив себе кроткую улыбку.
Обернувшись одеялом, что оказалось слишком тяжелым, да и к тому же тянулось за ней шлейфом, она поднялась на ноги и двинулась к приоткрытой двери ванной, откуда исходил тихий шум. Фрея подошла к Джеймсу сзади и обняла, прижавшись голой грудью к его спине.
— Чёрт, — без тени злости, скорее испугано, произнес он, когда рука дернулась, оставив на щеке небольшой порез от бритвы.
— И тебе доброе утро, — промычала Фрея, закрыв глаза и вдыхая запах кожи парня, что заставило и его улыбнуться. Джеймс обернулся, чтобы одной рукой обнять девушку и прижать к себе так, чтобы наблюдать за ней в отражении зеркала. Тогда она оказалась сбоку, переместив своё уютное обьятие. Из теплого кокона громоздкого одеяла выглядывала лишь взлохмаченная голова, но он мог чувствовать прикосновение её кожи, чего хватило для возбуждения.
— На самом деле, уже почти обед, — ответил, прочистив горло. Его тело быстро ответило на горячее приветствие, и он пытался через отражение зеркала понять, почувствовала ли это и Фрея. Она приоткрыла лишь один глаз и улыбнулась, но Джеймсу было сложно понять, что именно её вдруг позабавило — сказанное им или же невольно совершенное. — Как себя чувствуешь? — он ополоснул бритву, прежде чем продолжить тщепетильную процедуру бритья.
— Отлично, — ответила сквозь зевок. — На самом деле очень хорошо, — она широко улыбнулась, оставив на плече почти невесомый поцелуй. Он стал достаточно щекотливым, и Джеймс не смог сдержать улыбки, что её только подзадорила. Сбросив с плеч одеяло, Фрея стала перед парнем и в следующую минуту прижалась губами к его длинной шее, оставляя красную отметину, что заставило Джеймса почувствовать ещё большее напряжение во всем теле.
