Фрея невольно вздрогнула, когда услышала собственное имя. Казалось, все трое девушек откликнулись, но когда заметили её, то провели любопытными взглядами до самой двери. Она успела заметить, что они пытались рассмотреть её руки, ведь на безымянном пальце каждой сверкали кольца, демонстрируемые миру, как самая большая жизненная награда.
Оказавшись в кабинете, Фрея оторопела, увидев в белом халате мужчину, а не женщину, которому на вид было не больше и не меньше сорока. Это сходу сбило с толку. Она переминалась с ноги на ногу, оглядываясь в расстеряности вокруг, неуверенная в последовательности своих действий. Фрея не подозревала, что должно было происходить, но у неё уже давно пересохло в горле.
— Раздевайтесь и ложитесь на кушетку, — обыденно произнес доктор, когда Фрея осталась стоять у двери. Мужчина сразу занял место за столом и принялся делать записи, что издали она не смогла различить.
Его слова заставили Фрею покраснеть. Она бросила расстерянный взгляд на кушетку, где доселе, должно быть, лежала девушка, что вышла прямо перед ней. Мысленно задалась вопросом, исполняла ли незнакомка те же действия. И должны ли были те три девушки из приемной делать то же самое?
— Полностью? — спросила, прочистив прежде горло.
— Не обязательно. Будет достаточно лишь нижней части, — он даже не поднял головы, чтобы посмотреть на неё. Продолжал бегло писать, когда Фрея на ватных ногах подошла к кушетке.
Присев на краю, начала неторопливо и всё также нерешительно стягивать колготы, чувствуя выступающие на коже мурашки, по мере того как оголялась. Краем глаза наблюдала за доктором, который с тяжелым вздохом отложил ручку и повернулся к ней с вымученной улыбкой. Его взгляд скользнул по её рукам. Фрее хотелось снять чёртово кольцо и протянуть ему, чтобы он не только увидел, но потрогал и убедился, что оно было настоящим.
Доселе кроме Джеймса ни один мужчина не видел её обнаженной. Пусть осмотр доктора не подразумевал ту же меру интимности, но Фрее было стыдно, да и к тому же ужасно неудобно. Неунимающейся рассудок предполагал подобное развитие событий, но она игнорировала его голос, обнадеживая себя наивными глупостями, в которые силой заставляла себя верить. Теперь же Фрея столкнулась с действительностью, от которой не могла убежать.
— Смелее. Я успел заметить, что за Вами выстроилась очередь, — мужчина поднялся с места. Достал резиновые перчатки, а затем снова сел на стул, придвинув его ближе к кушетке, когда Фрея тем временем избавилась от нижнего белья. — Ложитесь и раздвигайте ноги, — продолжал говорить тем же скучающим тоном. — Должно быть, вы здесь впервые?
— Да, — пробормотала, следуя указаниям мужчины. Фрея чувствовала себя жутко некомфортно и слишком уж неправильно, но если таковой была процедура, ей следовала придерживаться её правил.
Оказавшись на спине, Фрея сложила руки на животе, глаза начали исследовать потолок. Лязг резиновой перчатки, раздравшийся в кабинете, заставил вздрогнуть, что вызвало у доктора тихий смешок, что она проигнорировала. Закрыв глаза, пыталась перевести дыхание и прислушаться к шуму за дверью, только бы отвлечь себя чем-то.
— Попытайтесь расслабиться, — произнес, прежде чем через считанные секунды проникнул в неё пальцами. Фрея тихо замычала, сжав нижнюю губу зубами. Сжав ладони в крепкий замок, начала царапать ногтями кожу вместо того, чтобы попытаться следовать совету и расслабиться, что выдавалось невозможным. — Всё. Можете одеваться, мисс, — очередной лязг перчаток заставил вздохнуть с облегчением.
Она продолжала чувствовать себя омерзительно, будто он позволил себе большее, чем должен был, но в то же время, откуда ей было знать, что так всё и происходило на самом деле? Резко, быстро и отчасти больно или же иначе? Доктор не был нежен, аккуратен и бережен, как Джеймс, но вряд ли в этом заключалась его работа. Наверное, ласки были в этом деле лишними. Было к лучшему, что он не стал приставать, что уж точно было неправильно.
— Сколько вам лет?
— Двадцать. Один, — ложь резала горло болью, но страх сковал всё её тело, из-за чего признаться в правде она не могла. Мужчина хмыкнул в ответ. Вопрос был чистой воды формальностью, что обоим нужно было одолеть.
— Как давно ведете половую жизнь?
— Не так уж долго, — рука невольно потянулась к волосам. Ей было неловко признаваться в подобном, будто доктор должен был её осудить, вынести своего рода приговор, что поставил бы на её жизни крест. — Два месяца, — произнесла, когда в воздухе повисла звонкая пауза, тишину которой нарушало лишь тихое шуршание бумаги и ручки.
— Так, на что вы жалуетесь? — рассеяно спросил, потерев переносицу. Фрея тем временем поднялась с места, оправила платье и стала позади мужчины, пытаясь рассмотреть, что он написал о ней. — На самом деле, я не обнаружил никакого венерического заболевания, с чем могу вас поздравить.
— Я хотела узнать, не беремена ли я, — нерешительно произнесла, заломив руки.
