— Так вот, в чем дело, — доктор перестал писать. Отложил ручку и обернулся к ней. Улыбка на его лице выдавалась насмешливой, отчасти высокомерной. Её застенчивая неопытность выдавалась мужчине забавной. — Конечно, дело всегда в этом, — он покачал головой, усмехаясь. — Какие же признаки заставили Вас усомниться в своем положении?
- У меня больше месяца не было менструации, — запретное слово прозвучало слишком тихо, будто Фрея боялась, что он на самом деле его услышит.
— А когда у вас в последний раз был половой акт?
— Может быть, неделю или две назад, — ответила раздраженно.
Ей не нравилось, как легко мужчина мог произносить слова, что вгоняли её в краску — «половой акт», «венерические заболевания». Его это вовсе не напрягало и не смущало, потому что он имел дело с этим каждый день. Весь её опыт принадлежал всего одному человеку, которому она слепо однажды доверилась. И теперь была на распутье сомнения, не было ли это зря.
— Как хорошо Вы спите в последнее время? — вид мужчины стал вдруг задумчивым. Он смотрел Фрее в глаза, когда она откровенно не понимала сути задаваемого вопроса.
— Плохо. Особенно по ночам.
— Как на счет аппетита?
— Я мало ем, потому что…
— Всё ясно, — хмыкнул, вновь развернувшись к столу.
— Простите, но мне ничего не ясно, — Фрея позволила себе повысить тон, испытывая нетерпение.
— Вы не беременны, — она не заметила, как выдохнула с облегчением. — У вас истощение на нервной почве. Именно поэтому у вас и прерван цикл менструации. Я бы рекомендовал, обратиться к психотерапевту. Он в большей мере сможет помочь Вам, — он дал ей карточку с записью, где было подробно написано высказанное вслух умозаключение. — Пускай заходит следующая.
Выйдя из кабинета, ей не терпелось покинуть больницу. Оказавшись на улице, она даже не сумела сдержаться, чтобы не расплакаться. Горячие слёзы жгли глаза, но в то же время согревали душу. Эта радость казалась ей чем-то неправильным, но в то же время отделаться от неё Фрея не могла. Внутри неё не было другого человека, и это выдавалось чудом. И ей должно было стать стыдно за собственную несдержаность и некую жестокость, но эти чувства утопали в свободе, что девушка внезапно сумела ощутить.
С ней было всего лишь безумие, заключенное в клетку головного мозга, но разве ей не под силу было с ним справиться? То, что внутри головы, было не настоящим, даже если таким не ощущалось, но то, что могло оказаться в животе, было живым, дышущим и двигающимся. Существо, похожее отчасти на неё, отчасти на Джеймса, но в то же время исключительно уникальное, как и каждый из них. Фрея ещё решительно не была готова с ним встретиться, привести в мир и отдать ему свою жизнь.
Ей хотелось поделиться новостью с Джеймсом, но ему не стоило знать, что у неё вовсе были сомнения, невзирая на то, что именно он к ним и подтолкнул. Наверное, было к лучшему, что парень к тому времени уехал из города, потому что внезапная перемена в ней должна была показаться странной, да и к тому же едва была уместной.
Фрея продолжала испытывать неприятный осадок от смерти друга, но по-прежнему не была уверена, могла ли посетить похороны. Смотреть на его бледное лицо, закрытые глаза и крепко сомкнутые губы, увидеть воочию прошибленную пулей голову и окончательно убедиться в подлинности его смерти, что оставалась доселе лишь навязчивой мыслью. Мистер Кромфорд был прав, Оливер хотел бы, чтобы она пришла, но для неё слишком поздно было хотеть всего-то, чтобы он оставался живым.
— Ты должна ехать, — уверенно заявила Алисса, стоило им встретиться. — Он же был твоим лучшим другом.
— Которого я довела своими словами до самоубийства, — слова были горькими на вкус. — Я не знаю. Это для меня слишком, понимаешь?
— Понимаю, как никто другой. Но ты должна сделать это не в меньшей мере для него, как для себя. Тебе нужно отпустить его, попрощаться и, в конце концов, смириться. Последние дни на тебе вовсе лица нет. Ты, как будто сама не своя, в чем тебя сложно винить. Но эту чёрную полосу жизни нужно заканчивать. Не всегда всё будет так, как сейчас, — Алисса говорила уверенно и решительно, хоть и положение её собственных дел оставляло желать лучшего. Даже то, что она в столь непростую минуту своей жизни пыталась подбодрить подругу, заставляло Фрею ипытывать неловкость. Она снова перетянула одеяло на себя, сделав это совершенно невольно.
— Всё верно. Ты права, — Фрея вздохнула. Чувство неуверенности продолжало противиться словам подруги, невзирая на то, что рассудок принимал их убедительность и справедливость.
— К тому же наверняка ты нужна сейчас Джеймсу. Умер его брат, поэтому он нуждаеться в твоей поддержке не меньше, чем ты, должно быть, в его, — продолжала размышлять вслух Алисса. Она словно пыталась копнуть всё глубже, и её слова действительно оставляли чернильные пятна на совести девушки, что была самым сильным противником страху, что снедал её изнутри, подобно паразиту.
