Она знала, что от неё ожидалось совершенно другое поведение, но дурацкое письмо обожгло ладони прежде, чем начало выжигать глаза небрежно выведенными неаккуратным почерком словами. Фрея хотела чувствовать себя воодушевлено счастливой, беззаботно радостной, как должно было быть, но мысли о Джоне тяжелым грузом давили на голову, спутав все мысли. Чтобы немного унять головную боль, она решила занять руки, поэтому оставшеюся часть дня рисовала дурацкие иллюстрации, пока не упала устало на кровать и не уснула, забыв о привычных делах. Фрея так и не расчесала волосы, в которых запутались тонкие невидимки, не переоделась в ночную рубашку, не умылась.
Алисса накрыла подругу тяжелым одеялом, прежде чем занять освободившееся за столом место и изучить причудливые рисунки. С «Алисой в стране чудес» она имела честь познакомиться ещё ребенком. После переезда в дом покойного мужа сестры её матери Алисса надолго бросила привычку читать, находя сюжеты книг обманчиво обнадеживающими. Она понимала это и раньше, но внезапно её все же будто осенило, что всё это не более, чем выдумка, обман, творение человека, воображение которого сумело дать несуществующим людям несуществующую жизнь, полную идей и смысла, что негде было найти в действительности. Сшитые вместе страницы, полны мыслей кого-то, кто был не более и не менее, чем обычным человеком, равным во всем ей самой, исключительно убежденный в том, что его мысли заслуживают огласки. После этого открытия Алисса пристрастилась к биографиям. Они были о настоящих людях, жизнь которых оказалась более стоящей, чем её. По крайней мере, до тех пор, пока она не сумела достичь определенных вершин.
И всё же рисунки Фреи её во многом забавляли. В них были детская беззаботность и простота. Даже самое скудное воображение могло позволить себе представить написанное, настолько детально она всё прорисовывала. Алисса словила себя на мысли о том, что ни за что так бы не смогла, что совсем немного её расстроило. Пролистала рисунки, чувствуя под пальцами крепкую шероховатую бумагу. Совсем легко коснулась подушечками высохшей краски. Затем сложила их все в ровную стопку и намеревалась готовиться ко сну, как глаза упали на запечатанные конверты.
Взяла верхний, на котором виднелся след руки Джона. Казалось, слова были выведены нетвердой рукой наспех, но на самом деле это был всего лишь его почерк. Корявые буквы сливались в едва распознаваемые слова, будто это был и не родной английский вовсе. Ряд марок родом из Америки и маленькое сердечко, вырисованное в углу. Алисса даже улыбнулась этому милому жесту, оставив запечатанное письмо в стороне.
Утром она уже не обнаружила подруги в постели. Письмо всё ещё лежало на месте. Алисса взволнованно подумала о том, что Фрея могла выбраться на встречу с Дунканом, но что ещё более вероятно с Джеймсом. Именно в нем она находила причины непредсказуемо странного поведения девушки накануне. Алисса даже допустила, что ей самой не терпелось вскрыть конверт больше, чем той, кому оно предназначалось.
Фрея вернулась ближе к вечеру. Глаза пустые, почти бесцветные, лицо совсем бледное.
— Я не смогу пойти на ужин, — заявила сходу, устало упав на кровать, что стиха скрипнула под её весом.
— Где ты была? — осторожно спросила Алисса. — Я беспокоилась.
— Отправила мистеру Певензи рисунки, а потом гуляла. И много-много думала. Так много, как никогда раньше, — Фрея не заметила, как подруга выдохнула с облегчением. Алисса легла рядом, вынудив подругу немного подвинуться. Они лежали, свесив ноги, совсем как дети.
— И о чем же думала?
— О Джоне. Это так ужасно неправильно, но… — она закрыла лицо руками и выпустила тяжелый вздох, будто застрявший посреди горла ком мешал говорить. — Порой я забываю о том, что должна его любить, — прошептала Фрея. В её глазах теплился страх и сожаление, бескрайнее море которого накрыло с головой. Голос вдруг дрогнул в едва слышимом скрипе.
Алисса не могла понять чувств подруги, но взяла её за руку и легонько сжала. Она никогда не любила и не могла даже вообразить, что это означало. Алисса запрещала себе это, будто позволить подобную слабость означало предать себя. Забыться, потеряться, угаснуть и раствориться в неуверенном чувстве, дарящим боль в ровной степени, как и радость. Любовь была для неё чем-то запредельно сложным, чего ясность разума не могла в полной мере осязать. И проще было отказать себе в любого рода привязанности, чем самозабвенно поддаться ей.
— Ты ведь знаешь, что не должна, — неуверенно произнесла девушка. Фрея улыбнулась. Ребром ладони коснулась лица, вытирая слезы, перед которыми Алисса вовсе растерялась.
