В те же выходные Алисса уехала в Брайтон, забрав с собой часть летних вещей. Вопреки завязавшейся привязанности к девушке, Фрея была рада остаться в комнате одной, невзирая на соседство с Рейчел, которая обещала скрасить её одиночество, хотелось ей того или нет. Больших планов у неё не было кроме того, чтобы хорошо выспаться.
Субботнее уро продолжалось размеренно и неспеша. Проснувшись к собственному удивлению достаточно рано, Фрея позволила себе ещё около часа поваляться в кровати, прислушиваясь внимательно к тишине, среди которой рождались мысли, не задерживающиеся в голове подолгу, сменяя друг друга, как кадры в фильме. Поднялась с кровати, лишь когда из коридора начали доноситься приглушенные голоса, разрушающие уютный теплый кокон, в котором она ненадолго спряталась, вообразив себе другое место, другое время и других людей. Оказавшись в ванной, Фрея умылась, почистила зубы, причесала аккуратно волосы, собрав их в незатейливую неаккуратную косу, и переоделась, облачившись в теплый кардиган и шерстяные чулки до самых колен.
Фрея намеревалась немного порисовать, может быть, почитать художественную литературу до тех пор, пока чувство голода не одолеет. Завтракать она не любила, а потому зачастую пропускала эту часть дня, но не в выходные, когда на двоих готовила Алисса, что вошло в привычку. Фрея решительна была в намерении немного убраться, но оставила это занятие до воскресенья, оставив субботу всецело и полностью для собственных незатейливых прихотей. Единственным счастьем было не замечать течения времени, которое Фрея наверняка нашла бы чем занять.
Было позднее утро, лениво приближающееся к обеду, когда она случайно вспомнила о книге, спрятанной от посторонних глаз под матрасом. И случайная мысль о ней вдруг не дала ей покоя, а потому Фрея ничем другим не находила смысла заниматься, когда даже мысленно захотела зарыться со стыдливым румянцем на щеках между страниц, чтобы знать, что мог подразумевать «выбор», который она пока ещё не готова была сделать.
Достав книгу, обтянутую голубой тканью и тисненными золотым буквами, обозначающими название, режущее глаз, — «Особенности женского тела», Фрея бросила её на кровать. Прошла тихо по холодному кафелю ванной, чтобы приоткрыть смежные двери и убедиться в том, что Рейчел ещё безмятежно спала. Вернувшись в комнату, заперла двери на замок, прежде чем сесть на кровать тихо, не издавая лишнего звука, перекинуть ноги и взяться за чтение.
Вырванная из альбома зарисовка канделябра, попавшегося на глаза в местной антикварной лавке, служила закладкой, которую Фрея зажала между пальцев. Она решилась открыть раздел, что тщательно избегала прежде. Недавний разговор с Алиссой, да и всё связанное с Джеймсом в целом вызывало у неё любопытство наряду со страхом. В своей наивности Фрея не знала, как всё было устроено на самом деле и, задумавшись об этом впервые, успела перейти черту, откуда не было обратной дороги. В книгах, что она читала, о сексе было ни слова, отец с ней об этом не заговаривал, между узкого круга друзей обсуждение подобного считалось неприличным, невзирая на то, что мало кто вообще мог вообразить, что именно неприличного во всем этом деянии было.
«Акт соития или проникновение» — звучало ужасающе неприятно, но она пыталась вообразить себе это, приобретая знания, что должны были сменить детскую наивность суждения касательно прежде всего собственного тела, о важных свойствах которого Фрея даже не подозревала.
Невзирая на научный стиль повествования, Фрея ощутила внизу живота уже знакомую тягу, когда глаза отыскали слова, непроизносимые вслух в приличном обществе. Она усердно пыталась разобрать каждое новое понятие и термин, как будто это было ещё одним домашним заданием, за которое ей нужно было отвечать перед всем классом, доказывая умственное восприятие прочитанного материала. Сама не заметила, как крепко сжала вместе ноги, ощущая между ними влагу. Нахмуренное лицо было полно серьезной сосредоточенности.
Теперь Фрея понимала, что доселе незнакомые позывы тела назывались «возбуждением», к которому с помощью нехитрых манипуляций мужчина должен был её привести. Рассматривая картинку строения собственной интимной части тела Фрея решительно не могла понять, где находился внутри неё клитор, отвечающий за наиболее высокую грань принесения удовольствия. Кроме того в краску вгоняло и простое перечисление тайных точек на теле, бережное касание к которым должно было её возбудить, с чем Фрея справлялась и без этого.
«Первое проникновение мужчины в тело женщины, как правило, сопровождается для неё болью и кровотечением» — она неприятно поморщилась, воображая эту картину. Фрея поджала ноги к себе, стиснув колени вместе, влажные ладони сжались. Мысль о чьем-то «проникновении» в её тело не во многом утешала. Она подняла глаза к потолку, пытаясь вспомнить лицо девушки, рядом с которой застала Джеймса врасплох совершенно случайно. Лица вспомнить не получилось, но в памяти отпечатался изгиб её тела, в котором было мало болезненного скручивания. Да и стонала она явно не от боли.
